Собственно говоря, случаи нападения на «точки» уже были. Оба раза налетчиками оказались оголодавшие наркоманы. Оба раза Палач быстро их вычислил и примерно наказал. Но с «точкой» Толстого все выглядело не так. Во-первых, имело место убийство. И не просто убийство, а двойное. Один из убитых – Генка Морпех. Его не так-то просто завалить. Во всяком случае, заурядному наркоше… Во-вторых, вокруг хаты Толстого сложности начались раньше. Возможно, конечно, что это совпадение… Но сам Палач в это не особо верил.

Примерно через час вернулся Сизов. Он вошел в кабинет заместителя директора «Франчески» один. Одновременно к заму хотел попасть и директор, но Костя Сизов сказал ему: пошел вон, – и директор благоразумно исчез. Он-то знал, кто здесь настоящий хозяин.

– Ну? – строго спросил Палач.

– Херово, – быстро ответил Константин. – Оба сделаны чисто. У Толстого шея свернута, а Морпеха, думаю, ударом в сердце замочили… Хотя, конечно, могу и ошибиться.

– Ножом в сердце-то? – спросил Виктор Федорович.

– В том-то и дело, что нет, шеф. Скорее всего – ногой. На рубашке вроде как отпечаток подошвы есть. Но сперва они в комнате махались. Там статуэтку какую-то разбили. В кухне пиво пили… там два бокала стоят. Бокалы я привез.

– Молодец, – сказал Палач оживленно. Значит, пошли всетаки его уроки впрок, научил быков хоть чему-то. – Еще что?

– Да, в общем-то, больше ничего…

– Товар нашли? – спросил Палач озабоченно.

– Вот с товаром, Виктор Федорыч, совсем шиздец, – ответил Сизов.

Значит, не нашли, понял Палач. Значит, хату поставил наркот.

– У Толстого все хлебало в порошке, – сказал Сизов. – На столе упаковки валялись… Я собрал, привез.

Худо дело, подумал Палач. Версия о наркомане-налетчике сразу отпала. Ни один наркоша не рассыплет ни щепотки порошка. А если и рассыплет, то все языком слижет. Совсем худо дело. Нужно докладывать Сыну – тянуть дальше нельзя.

– Ты уверен, что это порошок, а не клопомор какой-нибудь? – спросил Палач сухо. – Может, для маскировки рассыпали?

– Уверен, – ответил Сизов. – Я попробовал.

– Ладно, Костя, иди. Своим орлам скажи, чтобы не трепались.

Сизов, оставив на столе полиэтиленовый пакет с «вещдоками», вышел. Шеф извлек из пакета два высоких пивных бокала, каждый тоже завернутый в полиэтилен. И четырнадцать упаковок из-под героина. Некоторое время он молча смотрел на «натюрморт», потом покачал головой и набрал номер Сына.

Докладывать не хотелось, но куда денешься.

Рука психовал. Он сидел в Питере уже двое суток, а реальных результатов все еще не было. Плешивый обещал дать оружие и человека, который выведет на Сына. Но пока не дал ничего. Рука психовал и даже заехал в зубы Коле Бешеному, который на второй вечер заявил, что хорошо бы заказать телок.

…Если Плешивый задумал продинамить, то первый получит в бок пиковину, принял решение Рука. А до этого Сынка я все равно доберусь. Месть за брата – дело святое. Без поддержки местных работать, конечно, стремно, но я, чего бы ни стоило, с Сынком расквитаюсь.

Вечером на съемную хату, где кантовались тольяттинские, приехал Плешивый. Привез марафету, пару стволов и информацию на человечка, который руководит охраной Сына. Звали начальника охраны Олег Ребров. Каждую субботу – то есть аккурат завтра – он по утрам посещает кегельбан. Всегда – один. Место там тихое, игроков в семь утра практически не бывает. Ежели его брать за жабры, то лучше всего возле кегельбана… но мужик серьезный.

– Серьезный, говоришь? – раздувая ноздри, спросил Рука. – Я люблю серьезных… Поехали, посмотрим твой кегельбан.

Святое дело мести должно свершиться.

Вжик – вжик… опилки образовали на руке два конических холмика. Небо снова затянуло, и снова пошел дождь. Листва за окном шумела.

– Руку бы не зацепить, – сказал Лешка озабоченно. Таранов посмотрел на наручник. Металл был перепилен почти полностью, осталось всего миллиметра полтора.

– Стукни молотком, – сказал Таранов. Леха взял молоток, примерился и ударил. Сталь лопнула, Иван высвободил руку.

– Вот и ладушки, – выговорил он. Вторая половинка браслета покачивалась, свисая из тисков.

– Ну… я пошел? – неуверенно сказал Лешка.

– Да погоди ты… куда ты все спешишь? Сходи-ка, брат, лучше в магазин, купи пожрать и… водки купи.

– Зачем?

– Надо. Не влом тебе?

Лешка пожал плечами. Иван аккуратно стряхнул в пепельницу два блестящих стальных холмика, достал бумажник. Когда Лешка ушел, Таранов некоторое время сидел неподвижно, смотрел на тиски с зажатыми в них наручниками. Нужно было сосредоточиться, но ничего не получалось… Перед глазами стояло обсыпанное белым порошком лицо толстяка и звучал его голос: «Не убивай! Не убивай, пожалуйста… Я тебе денег дам… много… Ты только не убивай».