Палач не стал говорить, что частным образом пристроил на дактилоскопическую экспертизу нож покойного Морпеха, фольгу, в которую был расфасован героин, и два пивных бокала. Он здорово рассчитывал на результат дактилоскопии.

– Ну хорошо, Виктор, действуй. Этого поганца обязательно нужно вычислить и примерно наказать. Я считаю, что это важно. Потому что собираюсь развивать объемы продаж героина. Тема эта перспективная, будем ее двигать. То, как работали до сих пор, – ерунда, мелочь. Будем искать новые каналы, будем искать химиков, открывать свои лаборатории, будем сами поставлять товар в Европу: чухонцам, шведам, прибалтам… Отец мой, покойничек, был человеком старомодным. Мягким и либеральным (Куда как был мягок Папа! – подумал Палач). Но теперь так, как раньше, работать уже нельзя. Рынок российский велик, но не беспределен. Таджики и азеры давят со всех сторон… Да и в Афганистане в этом году засуха была – часть посевов мака погибла. Так что конъюнктура не особо благоприятная. В этих условиях нам необходимо мобилизоваться и, используя трудности, давить конкурентов… Если есть трудности на рынке, Виктор, их нужно уметь обернуть в свою пользу… согласен?

– Безусловно, – кивнул Палач. Про себя он подумал: война! Сын не понимает, что «давить конкурентов» – это война! Никто так просто свое дело не отдаст… Сын не понимает. Без году неделя на Папином троне, а уже распустил хвост: цены, конъюнктура… Да что ты про это знаешь, Сынок? Думаешь, завалил Лорда чужими руками – и ты уже крутой! Нет, Грант, в деле есть люди покруче и посерьезней тебя. «Давить конкурентов» – это война. Воевать всерьез совершенно не хотелось.

– Но свой-то бизнес никто не отдаст, – сказал Грант. – Так что придется, видно, повоевать… готов, Виктор?

– Безусловно, – снова кивнул Палач. Он понимал, что вопрос задан неспроста. Что после истории с Лордом Сын испытывает сомнения в надежности руководителя своей «контрразведки»… Что ж, тем оперативнее и качественнее нужно разобраться с нападением на точку Толстого и продемонстрировать свою профпригодность.

– Да, придется, Виктор, повоевать… Даром деньги не даются.

– Это правильно, Грант Виталич.

– Ну, вот видишь… А мы лишились точки из-за какой-то шалавы. Это неправильно. Ты с ней поработай, Витя.

Последние слова Сын произнес с напором.

– Я лично возьму ее в разработку, – ответил Палач.

А Иришку в это время положили на стол в прозекторской. Начиналось вскрытие, результат которого паталогоанатом мог предсказать загодя – трупы наркоманов, погибших от передозировки, давно уже стали привычным делом.

Результаты дактилоскопии оказались нулевыми. Все пригодные для идентификации отпечатки принадлежали Толстому и Морпеху. На фольге, в которую был расфасован героин, имелись следы третьего человека. Но они носили фрагментарный характер и для идентификации были непригодны. Палач был сильно разочарован.

Шар с грохотом пробежал по треку, разбросал кегли. «Страйк!». Компьютер сыграл бравурный марш. Савелич сделал три «страйка» подряд и теперь по правилам клуба получил право на бесплатный бокал пива или колы. Зарплата главного телохранителя Сына была столь высока, что его трудно было бы удивить даже бутылкой коллекционного коньяка. Но этот копеечный бокал был заслуженным, не халявным… Девочка из обслуги принесла колу, сказала с улыбкой:

– Вы, Олег Савелич, как всегда, великолепны… Четвертый «страйк» сделаете? Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

– Попробую, Юленька, – ответил Савелич. Похвала была приятна. Ерунда, конечно, а приятно. Он взял с подноса запотевший бокал, опустился в кресло и сделал глоток. В боулинг-зале было в этот ранний час пусто, Савелич играл в одиночестве. Половина восьмого утра… Какие в это время игроки? Было тихо, за окном трепетала листва, освещенная утренним солнцем. Здесь, в зале, царил полумрак, слабо мерцал экран монитора над треком, да вдали, в конце дорожки боулинг-системы DACOS, прожектор подсвечивал построенные треугольником кегли. Больше всего это напоминало тир. Тир Савелич посещал по средам, по субботам – боулинг.

Он поставил бокал на столик, поднялся, взял шар-»десятку». Ну, сделаем четвертый «страйк»? Четвертый не получился. Олег покатал шары еще минут пять, но уже без азарта.

В 7.43 он вышел из помещения клуба на улицу. Было свежо, прохладно. На стоянке стояло всего четыре автомобиля. Олег двинулся к своему «пежо», на ходу доставая из кармана ключи… Что-то ему не нравилось. Что-то мешало. Инстинкт профессионального телохранителя, занимающегося своим ремеслом много лет, иногда безошибочно предупреждает об опасности. Объяснить это трудно, но многим людям рискованных профессий явление знакомо. Олег Савельевич Ребров занимался охраной уже одиннадцать лет, считался хорошим профессионалом… Что-то ему не нравилось. Он не мог понять – что? Савелич нажал кнопку на брелоке, «пежо» дважды мигнул, в тишине отчетливо щелкнули замки передних дверей. Начальник охраны покойного Папы, а теперь Сына, взялся за ручку двери.

Неожиданно он понял, что ему не нравилось! Но поздно. Если бы Савелич был на службе, то есть сопровождал ОП [2] , он бы, скорее всего, не допустил ошибки. Но сейчас он был свободен, расслабился и не придал значения «БМВ», припаркованному рядом с его «пежо»… ствол пистолета, удлиненный цилиндром глушителя, уперся в поясницу, негромкий голос сказал:

– Не дергайся, Савелич. Завалю. Пушка с глушителем, никто ничего не услышит. Понял?

Если бы он был при исполнении – например, сопровождал Сына и первый вышел к машине, – он бы обязательно включил брелоком сигнализации режим «паника», предупреждая ОП и охрану об опасности. Сейчас он был один и отвечал только за себя.