Иван закурил. Дождь за окном превратился в ливень, и он подумал, что отправил Лешку без зонта… Иван вытащил из кармана телефон, нажал кнопку. Дисплей высветил номер последнего соединения – номер, на который морпех Гена звонил Виктору. Возникло искушение позвонить Палачу.

Вместо этого он позвонил своему заму – Сашке Крамнику.

– Здорово, Санек, – сказал Таранов, когда Крамник снял трубку.

– О, блин, какие люди, – отозвался Крамник. – Как оно в отпуску-то?

– Отдыхаю на всю катушку. А вы там как?

– Все путем… Ну, что хорошего скажешь?

– Дело есть, Саня.

– Понятно, что дело… Излагай, отпускник. Ты без дела не позвонишь.

– Телефончик один пробить надо… Посмотри-ка в базе.

– Говно – вопрос. Диктуй, записываю.

Таранов продиктовал, Крамник спросил, куда отзвониться. Домой, ответил Таранов. Через две минуты Крамник позвонил и сказал, что телефончик зарегистрирован по адресу: проспект Просвещения, 70, и принадлежит некоему ООО «Франческа».

– Рэкетнуть хочешь прекрасную итальянку? – спросил Крамник.

– Хорошо бы, – буркнул Таранов. Они поговорили еще минуту, договариваясь после возвращения Таранова из отпуска сходить в баню, отдавая себе отчет, что все это черт знает когда будет и будет ли вообще… Потом вернулся мокрый Лешка, принес продукты и бутылку «Синопской». Таранов налил себе половину стакана, поколебался и предложил Лешке, но тот отказался. Таранов кивнул и выпил один. Лешка сидел молча. Лил дождь за окном, свисали из тисков распиленные наручники, на столе стояла бутылка водки… Рыжик лежала в морге.

– Вот что, Лешка, – сказал Таранов, – нужно серьезно поговорить.

Лешка пожал плечами.

– Ситуевина вот какая: там (Таранов не сказал, где это «там», но Лешка понял)… там лежат два трупа.

– Как два? – вскинул глаза Лешка.

– Так, Леша… два. Следов я не оставил. Думаю, не оставил. У ментов раскрыть это дело шансов нет никаких. Но есть и другая сторона… понимаешь?

– Понимаю.

– Хорошо. Я не знаю их возможностей и методов. Но не исключаю, что они начнут рыть землю и выйдут на меня. Хотя и крайне маловероятно. Но будем все же исходить из худшего. Так вот: если такое произойдет… хотя, повторюсь, это крайне маловероятно… так вот, ты ничего не знаешь, ничего не видел, ничего не слышал.

– Я их не боюсь, – сказал Лешка с вызовом. Таранов посмотрел на него внимательно. Подумал: пацан… совсем еще дурак. Сказал:

– Это правильно… бояться не надо. Но помнить о том, что они опасны и жестоки, надо. Через несколько дней я поеду в деревню, в отпуск. Раньше никак не получится – надо похоронить Рыжика и маленько подлечить руку. А денька через три-четыре вполне реально. Поедешь со мной, Леша?

– А тебе это нужно? – спросил Лешка.

– Конечно. Считай, что я тебя еще вчера пригласил.

– Вчера было другое. Вчера ты пригласил меня из-за Иры, – ответил Лешка, глядя в стол. Иван подумал, что сейчас он заплачет… так и произошло. Как его утешить, Таранов не знал. Он сидел, молчал и слушал, как плачет никому не нужный пацан. За окном шумел ливень, и отчего-то казалось, что он никогда не кончится, что он – навсегда… Что все парашютисты расстреляны в воздухе… А все вампиры живы.

Э, нет, ребята, так не пойдет! Так не пойдет, ребята. Я не могу перебить всех палачей, но уж до одного-то Палача я доберусь обязательно… или он доберется до меня.

Под вечер приехал Лавров. Посмотрел руку, поколдовал немного и сказал:

– Ерунда. Вывих и небольшое растяжение. Три-четыре дня покоя – и будешь как новенький…

– Как новенький уже не буду, – ответил Таранов.

– Тогда – почти как новенький… водку всю выпил?

– Осталось, – Таранов открыл холодильник и достал початую бутылку.

– Небо! – воскликнул Лавров. – Небо не видело такого позорного поцака, как ты, Скрипач.

– Ку, – буркнул Таранов, наливая водку.

Выпили, закусили. Лавров, кивнув в сторону комнаты, спросил негромко:

– Что за пацан?

– Племянник, – осторожно сказал Таранов.

– Что-то я раньше ни про какого племянника не слыхал.

Таранов сосредоточенно резал сыр и ничего не ответил. Лавров понял, помолчал, закурил и заметил нейтрально:

– Хорошая водка… Как сам-то?

– Да ничего, Валя, все нормально. Заживет рука – в деревню уеду. Я же в отпуске.

– Счастливый человек, – вздохнул Валентин, – а я уж отгулял.