– Черт, черт, черт!

Лафорж решил, что пришло время передохнуть. Развалины цивилизации Трилекса оставались замороженными сотни тысяч лет, с того самого момента, как солнце этой планеты превратилось в сверхновую. Еще несколько минут задержки в этом здании библиотеки ничегошеньки не изменят. Он осторожно переступил через сетку красной ленты, обозначавшей область раскопа, чтобы посмотреть, в чем у Дейты дело.

– Итак, что не так на этот раз? – спросил он, хотя заранее побаивался ответа.

Дейта, которому не нужно было никакого защитного костюма, чтобы выносить холод планеты, был одет в стандартную служебную униформу. Встав, он стряхнул ледяные кристаллики с колен, и протянул трикодер, запечатанный в защитную оболочку.

– Эта патакская фиговина не так уж чертовски хороша, – объяснил он.

Затем он склонил голову, изучая выражение лица Лафоржа внутри шлема.

– В случае, если ты не быстро улавливаешь разговорный клингонский, я утверждал, что этот трикодер вследствие плохой конструкции больше не функционирует.

Лафорж взял трикодер из руки Дейты.

– Я уловил картину, Дейта. Но почему ты сразу не сказал об этом?

Дейта выглядел растерянным:

– Я сказал.

Затем он улыбнулся. Быстрые изменения в его поведении и настроении в эти дни были нормой – Лафорж это знал.

– А, – произнес Дейта. – я вижу, из чего может проистекать твоя растерянность. Мое первоначальное предложение было наполнено эмоциональным содержанием, указывающим на мое раздражение по поводу отказа трикодера. Возможно ты еще не начал воспринимать меня как эмоциональное создание.

Лафорж сделал глубокий вдох, затем открыл прозрачную крышку, защищавшую трикодер от экстремальных условий окружающей среды.

– Дейта, я признаю, что с тех самых пор, как ты установил тот чип эмоций, ты… поднабрался кой-чего, что начинаю воспринимать.

– Я разочаровываю тебя, Джорди?

Лафорж закатил глаза.

– Ты мой друг, Дейта. Ты не можешь меня разочаровать. Но было бы славно, если бы мы смогли вернуться к беседе без того, чтобы ты разговаривал так, словно у тебя вместо рта канализационный слив.

Дейта уставился куда-то вбок – признак того, что он производит доступ к самым глубинным своим банкам данных. Он насупился, даже явно содрогнулся.

– Это наиотталкивающий образ, Джорди. Но я не знаю, что ты этим хотел сказать.

Лафорж скреб кончиком большого пальца руки в перчатке внутри контейнера трикодера.

– Просто прекрати ругаться, Дейта.

– Но не будет ли это значить, что я подавляю свои эмоции? – теперь Дейта выглядел озадаченным. – Джорди, из моих сеансов с советником Трой, которыми я крайне наслаждался, я узнал, что такой образ действий может поставить под угрозу мое эмоциональное здоровье.

Лафорж с резким щелчком захлопнул коробочку трикодера. Сграбастал Дейту за руку и впихнул в нее трикодер.

– У тебя внутри под крышкой образовался ледяной нарост, который стал мешать рабочим поверхностям. Если бы ты хоть на секунду прекратил чертыхаться ради того, чтобы проверить, в чем проблема, ты бы не терял здесь наше время.

Дейта прищурил глаза и покосился на трикодер. Нажал несколько кнопок и счастливо улыбнулся, увидев получившиеся результаты.

– Джорди, ты крелданни-гений!

– Дейта!

– Джорди, ты считаешь, что я не выражаю свои эмоции должным образом?

– Не все время, Дейта. Но… иногда – да.

Рот Дейты скривился в страшенной гримасе.

– Я чувствую себя так… так плохо…

Внезапно Лафорж сообразил, что вот-вот произойдет. И он не хотел иметь с этим дело.

– Нет, Дейта. Не говори этого!

– Но я скажу, – андроид всхлипнул. – Я ранил твои чувства.

– Нет, Дейта! Не ранил! Я прекрасно себя чувствую! Я счастлив!

Лафорж схватил Дейту за плечи:

– Дейта, что угодно – но не плачь!!

Но было слишком поздно.

Системы симуляции эмоций, встроенные в андроидное тело Дейты, были одновременно и чувствительными и сильными. Дейта пока еще только открывал всю сложность путей, по которым они могли взаимодействовать. Слезы были одной из их многочисленных функций. Но не при пятидесяти по Кельвину.

Клубы водяного пара выплеснулись из глаз Дейты, едва молекулярные микронасосы выделили соленый раствор из его слезных желез. К сожалению, жидкость моментально замерзла в крайне холодной и разреженой атмосфере Трилекса.