Замерли, прислушиваясь, десятки ИБС по всему городу. Убрали пальцы с курков солдаты, лениво отстреливающиеся от не менее лениво атакующих их зверолюдей на территории НЗХК и Пашинских частей. Замерли, ожидая продолжения 13 Назгулов, стоящие на земле, или парящие в воздухе, почти одновременно почувствовав, что жидкий металл больше не поступает в устройства телепортации у них на браслетах и «Флайбах».

Бласт склонился над телом мертвого мародера, пытавшегося забраться в опустевшую квартиру.

Смерч застыла в воздухе, подобно каменному изваянию, заброшенным на высоту в семьдесят метров владеющим магией скульптором.

Винт вознесся ввысь, давая своему противнику возможность бежать, но зверочеловек и не думал спасаться бегством — он услышал в грохоте взрыва эхо грядущих перемен и, недобро усмехнувшись, оскалил клыки.

Единорог, высматривающий и выслушивающий на земле под собой скрывшихся куда-то ИБС, окинул город взглядом и, увидев вдалеке черный гриб, поднимающийся в небо, направил свой «Флайб» туда.

Мух — виртуоз передвижения на «Летающих досках» подрезал его через несколько секунд, вывернув откуда-то сверху, и помчался перед ним, закрывая обзор развевающимся плащом.

Ярость — сорокалетняя женщина — самый старший из бойцов «Когорты», так же рванулась вперед, почувствовав не только энергию взрыва, но и чью-то враждебную силу, направленную на одного из них — Назгулов.

Вулкан был единственным, кто не прервал боя и, широко размахнувшись, вонзил свой меч под ребра зазевавшемуся зверочеловеку.

Воланд, паривший над городом, одновременно увидел вдалеке громадный гриб и едва заметную фигуру Назгула в воздухе, в паре километров от себя. Ему не нужно было видеть, чтобы знать, кто это — Назгулы осязали друг друга и в разных частях света. Смерч… Махнув ей рукой и получив утвердительный ответ, Воланд помчался ей наперерез, распластавшись по «Флайбу», чтобы развить максимальную скорость.

Диана спикировала к самой земле и понеслась над дорогами в сторону разрастающегося гриба, выискивая по пути раненных и, быть может, ИБС.

Сюрикен — японец по происхождению и русский по призванию, вскоре поравнялся с Единорогом. Кивнув друг другу, они продолжили полет уже вместе.

Хаммер добрался до места взрыва первым, оставив поле боя за застигнутым им возле Дома Офицеров зверочеловеком.

Франк взмыл ввысь и, также, заметив громадный черный гриб, сорвался с места в карьер.

13 Назгулов зависли над парящей воронкой, не решаясь спуститься вниз, но, одновременно, чувствуя, что там, внизу, что-то происходит. Они ощущали чуть приглушенную энергию Назгула и кого-то, гораздо более могучего, чем они.

Бласт обвел всех мысленным взором, проверяя, все ли здесь. Не хватало, разумеется, погибшего Берсека и… Пумы… «Внизу или она, или кто-то из новеньких, только что осознавших себя. А вот кто второй?…»

«Тень!» — откликнулся парящий рядом Единорог, услышав его мысли.

«Откуда ты знаешь?»

«Просто знаю. Я с ним знаком немного дольше, чем ты, и, потому, научился отличать его от других. Да и, согласись, кто еще может быть ТАМ, в этом пекле?»

Бласт не ответил. На ум приходило только, что, быть может, там, внизу, засел ИБС — возможно, самый сильный из них. И он то и разнес «Когорту». Но в это, почему-то, верилось с трудом.

«Я пойду вниз» — сказал он остальным.

«Я с тобой» — откликнулся Мух.

«И я!»

«Я тоже тут не останусь!»

Мысленные голоса Назгулов перебил тяжелый и властный голос Единорога.

«Нет! Пойдем мы с Бластом. Вдвоем. Остальным дожидаться тут!»

Никто не спросил, почему. Никто не попытался оспорить приказа, а это был именно приказ. Шестым чувством все, вдруг, осознали, что Единорог прав, и что он и Бласт каким-то образом вдруг стали выделяться среди Назгулов — что-то в них изменилось, и изменилось именно за сегодняшний день. И именно по этому они вдвоем должны пойти туда, к Пуме, если это она. Не потому, что они сильнее или лучше, а потому, что они другие. Уже не такие, как остальные одиннадцать.

Единорог и Бласт спикировали вниз одновременно, прорываясь сквозь клубы горячего пара и дыма, заслоняясь от жара мгновенно созданным телекинетическим барьером, действовавшим даже лучше, нежели жидкий металл. Их падение не длилось и секунды, когда вырвавшийся из глубины воронки крик заставил их сжаться в комок и замедлить полет. Этот крик, полный ужаса, боли и предсмертной агонии, не был порожден легкими и горлом — он передавался через сознания, заставляя разум кипеть и плавиться от боли, которую испытывал сейчас погибающий Назгул.