Солдат оказался тот же, Карди. Когда он и священник отошли метров пятьдесят, Карди взволнованно про- шептал:

— Я тоже вас узнал. Мы вместе работали на машиностроительном… Тогда я был мальчишкой. Почему вы… в таком виде?

— Действительно, кто ищет друзей, тот всюду их найдет, — вместо ответа сказал Макс. — Как ты сюда попал, Карди?

— Проштрафился. Я служил в авиационной части. Однажды не почтительно отозвался о проповеди аббата Рабелиуса. Еще говорил, что рабочий костюм предпочитаю военному… Тут все такие…

— Понятно, — Макс протянул это слово, и оно прозвучало с оттенком недоброй таинственности. — И сержант такой же?..

— Кажется, нет, — ответил Карди. — Его фамилия Айган. Он отмочил какую-то глупость и крепко подвел одного полковника, которого потом понизили в должности. Он и упек его в это местечко.

— Понятно, — еще раз протянул Макс. Солдат заподозрил не доброе.

— Скажите, что здесь будет? Я что-то не пойму и… беспокоюсь.

— Скоро поймешь. Но прежде всего крепко договоримся, — остановившись; Макс взял его руку и сжал. — Видел только неизвестного священника — это раз. Второе — где вы берете воду?

— Вон там в ручье. Он недалеко от дороги.

— Постарайся чаще ходить за водой, и только один. Понят но?

— Да. Сержант доверяет мне и даже слушается советов.

— Тогда до свидания, и помни, что тут дело касается и твоей жизни. Иди. Вот мои лошади.

Солдат исчез в темноте, только слышались шаги и сухой перещелк потревоженных мелких камней.

Гребни гор исчезли в черном небе.

Не стоило ночью возвращаться назад через многочисленные хребты. Этот опасный трудный путь годился в том случае, если бы назад ехал Август, и то он должен был, перевалив один хребет, ехать лощиной в сторону, заночевать в горах, ждать рассвета…

Макс вместе со своим проводником добрался до ручья, выехал на слабо проторенную дорогу. Она шла в обход многих перевалов, была длинной, они ехали всю ночь. С рассветом выбрались к автостраде, и Макс первым автобусом поехал в город.

Переодевшись дома, он сразу же направился к Юв и рассказал ей о встрече с отцом. Юв сообщила, что Браун подал в отставку. Это шло вразрез планам Августа, но Макс промолчал.

Утром позвонила Юв, и то, что она сообщила, изумило Галактионова. Юв выходит замуж! Почему так поспешно? Кто этот счастливец? — Увидите сами.

Юв приглашала в гости. Пока что будет только помолвка, а свадьба позднее.

Галактионов не переставал удивляться: время ли сейчас хотя бы и для помолвки? Ведь отцу Юв грозит страшная опасность. Видимо, опасность миновала. И это благодаря Максу. И Юв выходит замуж. За кого? Не за Макса ли? Что ж, они достойны друг друга. Молодчина, этот Макс. Конечно, он, счастливый жених, утром не появится…

По пути в институт Даниил Романович купил газеты. В них ни слова не было ни об Эрике Зильтон, ни о пресловутых законах. Ничто не предвещало надвигающуюся опасность. Не слишком ли он преувеличил ее?

Весь день Галактионов работал с необычайным подъемом. Пора бы поставить еще несколько опытов. Теперь у него был лучевой аппарат в миниатюре, его можно носить на ремне через плечо, как фотоаппарат. Надо пойти в больницу, договориться с врачами и испытать его у койки умирающего больного. Он вышел из института ровно в пять. Аппарат висел на плече.

В девять часов он должен быть у Юв Мэй. Надо что-то ку пить невесте в подарок. Но что? Очень сложная штука — подарок. Купить дорогой — неприлично: кто он для Юв — дядя, богатый родственник? Это вызовет ненужные разговоры. А дешевый подарок — это не подарок, а просто памятная вещица, как сувенир или автограф. Но он ведь не турист и для Юв — не просто человек, проходящий мимо. Что же купить? Во всяком случае надо прежде всего купить цветы. Цветы и невеста — это неразделимо.

Цветочный магазин находился недалеко, Даниил Романович запомнил его, когда они с Максом впервые проезжали по улицам города. Запомнился, скорее, бросился в глаза, потому что Атлансдам лишен зелени и цветов.

Галактионов шел не спеша и думал о том, что жизнь торжествует, какие бы опасности не угрожали ей. Он вздрогнул и остановился, когда чей-то голос окликнул его.

— Здравствуйте, профессор!

Это было сказано на чистейшем русском языке. Долгое время он не слыхивал русского слова, а тут его приветствовали так просто, будто он шел по улице Москвы.

Кто же поздоровался с ним? Люди шли. быстро, обгоняя его, толкаясь. Какой-то мужчина, шедший впереди, приподнял левой рукой шляпу, глянул на Галактионова через плечо и, отвернувшись, заспешил и скрылся в густой колонне пешеходов. Даниил Романович разглядел лишь рыжеватую бровь, курносое лицо сплошь в веснушках, будто посыпанное махоркой. Веснушки усеивали и руку, приподнявшую шляпу.

Галактионов ускорил шаг, но уже не мог отыскать этого человека. Он пошел тише. Кто это мог его окликнуть? Несомненно русский, но почему он не остановился?