– Понимаю. Если она не захочет видеть меня, передай, пожалуйста, что мне очень жаль.

Ответа не последовало. Я постоял какое-то время неподвижно, ожидая, что он догонит меня, потом крикнул:

– Хорошо. Наша дуэль окончена, насколько я понимаю.

И двинулся дальше. Немного погодя я дошел до выхода и переступил порог. Юрт стоял снаружи, разглядывая массивный фарфоровый фасад.

– Хорошо, – кивнул он.

Я подошел ближе.

– Есть еще кое-что… – сказал он, по-прежнему не глядя на меня.

– Вот как?

– По-моему, они передергивают.

– Кто? Как? Зачем?

– Мама и Логрус, – сообщил он. – Чтобы посадить тебя на трон. Кто невеста Камня?

– Должно быть, Корал. По крайней мере, Дара использовала этот термин в подобном смысле. А что?

– В прошлом цикле я подслушал, как она отдает приказы некоторым из своих родичей в Драседке. Она послала специальную команду, чтобы похитить эту женщину и доставить сюда. У меня создалось впечатление, что Корал предназначена тебе в королевы.

– Нелепо! – возразил я. – Она замужем за моим другом Люком. Она королева Кашфы…

Юрт пожал плечами:

– Всего лишь сообщаю тебе то, что сам услышал. Это было связано с вопросом о восстановлении равновесия.

Ну конечно. Я о таком и не думал, но расчет безупречный: вместе с Корал Двор автоматически получает Камень Правосудия, или Око Змея, как его здесь называют, и равновесие при этом явно смещается. Потеря для Амбера – выигрыш для Двора. Может, этого даже хватит, чтобы достичь как раз того, чего хочу я – отложить катастрофу на неопределенный срок.

Обидно, что я не мог такого допустить. Бедная девочка и так довольно натерпелась из-за того, что ей довелось очутиться в Амбере в плохое время и понравиться мне. Можно, конечно, обратиться к отвлеченной философии и решить: да, это нормально – принести одну невинную в жертву ради блага многих. Так рассуждали в колледже, как-то связывая это с основами всего сущего. Но Корал – моя подруга, моя кузина и в некотором смысле любовница, хотя при таких обстоятельствах, которые трудно принимать во внимание; да и быстрая проверка чувств, настолько быстрая, чтобы вновь неожиданно не попасться, показала, что я способен влюбиться в нее. Все это означало, что философия снова проиграла реальному миру.

– Давно она отправила эту команду, Юрт?

– Не знаю, когда они отправились… и даже отправились ли уже, – отозвался он. – Но, учитывая разницу во времени, они вполне могли уехать и уже вернуться, сделав дело.

– Пожалуй, – сказал я и добавил: – Черт!

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Это важно и при всех других раскладах, полагаю?

– Да, важно для нее, а она важна для меня, – ответил я.

В его голосе послышалось замешательство:

– В таком случае почему бы просто не позволить доставить ее тебе? Если ты сядешь на трон, это подсластит пилюлю. Если нет, ты в любом случае будешь с ней.

– Чувства трудно держать в тайне даже без учета магии, – сказал я. – Корал могут использовать как заложницу, держа меня в узде.

– Ох… Неловко говорить, что это меня радует. То есть я имею в виду… рад, что ты еще о ком-то беспокоишься.

Я опустил голову. Мне захотелось протянуть руку и коснуться брата, но я не стал этого делать.

Юрт негромко прогудел, как иногда делал ребенком, когда что-то обдумывал. Затем произнес:

– Мы должны добраться до нее раньше, чем они, и переправить ее в какое-нибудь безопасное место. Или умыкнуть, если девушка уже у них.

– Мы?

Он улыбнулся – событие исключительное.

– Ты знаешь, на что я теперь способен. Я – крутой.

– Надеюсь, что так. А тебе известно, что произойдет, если какие-нибудь свидетели заявят, будто за этим стоит парочка братьев Всевидящих? Наиболее вероятно – вендетта с Драседкой.

– Даже если их втянула в это Дара?

– Получится, будто она подставила их.

– Отлично, – заявил Юрт. – Никаких свидетелей.

Я мог сказать, что предотвратить вендетту – значит сохранить множество жизней, но это прозвучало бы ханжески, даже если я не имел в виду ничего такого. Поэтому я лишь произнес:

– Сила, которую ты обрел в Фонтане, дает тебе нечто, именуемое, по слухам, эффектом живого Козыря. Похоже, что с его помощью ты оказался способен переместить Джулию, как самого себя.