Парикмахерская была затеряна во дворе большого дома где-то в районе Зоопарка, Марина с трудом ее отыскала. Мастер Алик Петрович оказался сморщенным мужичком без возраста и с трясущимися руками, так что Марина начала сомневаться в абсолютном преимуществе экономии, но отступать было некуда. Ее посадили, намочили голову под краном, завернули в полотенце, отвели в другое кресло и замотали простыней.

– Что будем делать? – вопросил Алик Петрович.

Марина замялась. Обычно на этот вопрос она отвечала, не думая: «Сессон», или там: «Каре», и результаты мало различались, но сейчас был особый случай. Она пожалела, что не спросила у Арины, как называется ее стрижка, или что хоть фотографию нужную не взяла. Можно паспорт показать, но там Арине на пятнадцать лет меньше... Она долго так колебалась, а потом выдавила из себя:

– Алик Петрович... Вы сделайте... Ну как-нибудь... Чтоб красиво... Пошикарней как-нибудь... Мне говорили, вы умеете так. Только не коротко, – добавила она в испуге в последний момент.

Мастер у нее за спиной как-то весь оживился, подобрался, как терьер на охоте, покосился зачем-то на ее шубу, висевшую тут же на крючке, и согласно кивнул:

– Понял. Сделаем. – И потянулся за ножницами. Марина закрыла глаза.

Над головой что-то щелкало, касаясь уха холодным металлом, что-то шуршало, потом подул слишком горячий фен, потом голос в ухо спросил, на какую сторону делать пробор (Марина ответила: «Прямо»), потом брызнула струя пахучего лака и раздалось: «Все». Марина робко глянула в зеркало.

То, что в последнее время она частенько находила там вместо себя Арину, уже перестало, пожалуй, ее удивлять, но сейчас... Это была, пожалуй, не Арина, хотя прическа была скорее ее, но и не Марина, а просто очень элегантная, очень богатая и очень дорогая дама. Волосы, ставшие отчего-то светлее и увеличившиеся в количестве примерно вдвое, аккуратными прядями обрамляли чье-то надменное, холеное и одновременно очень знакомое лицо. Марина поняла, что ей нравится. Да нет, просто ужасно нравится. Да нет, вообще очень здорово, просто чудесно.

– Спасибо, Алик Петрович! Вы просто волшебник!

– Да что там, – бурчал мастер, но видно было, что и он доволен.

И как-то само собой получилось, что вместо оговоренных двухсот Марина сунула ему в руку пятисотрублевую бумажку, благодарно отмахнувшись: «Сдачи не надо». Только на улице, немного отойдя, она ужаснулась огромности потраченной суммы, но как-то уже не сильно, а так... Словно вчуже, легко.

Понятно, что ехать в автобусе домой с такой прической и в шубе было немыслимо, и Маринина рука как бы сама собой поднялась над потоком машин, и с визгом тормозов подлетело авто, дверца распахнулась, и водитель услужливо спросил:

– Куда прикажете?

И как-то сам собой всплыл в памяти нужный адрес, и рука не дрогнула, в очередной раз расставаясь с купюрой... Марина вживалась в образ.

А дома ее уже ждала Наташа с горячим обедом. После обеда Марина решила все-таки выбраться за продуктами, но Наташа не пустила ее одну. На рынок решили не ездить – далеко, да и смысла большого нет, прошлись по ближайшим магазинам, накупили всего – и мяса, и отличной мороженой трески, и овощей с фруктами, и постного масла, и разных круп. А еще зеленый горошек в консервах, маринованные огурцы... Марина просто не могла удержаться. Наташа, похоже, слегка удивлялась хозяйкиному выбору, но вслух ничего не говорила. Дотащив до квартиры тяжелые сумки (от подъезда, спасибо, охранник помог), обе сели в прихожей, отерли со лба пот...

– Чего с этим делать-то теперь? – спросила Наташа. – Или гости вечером будут? Валентин Сергеич не говорил вроде... Я своим обещала, что не поздно вернусь.

– Да нет никаких гостей, – поспешила ее успокоить Марина. – И не надо ничего готовить. И уходить можно, как собиралась. Я тут сама приготовлю.

Озадаченная Наташа помогла ей разобрать сумки и разложить все по шкафам, после чего, все еще в удивлении, ушла домой. Весь вечер Марина провела в кухне. Она жарила, тушила и варила, чистила овощи, нарезала салат. К девяти вечера стол был уставлен так, будто бы ожидался по меньшей мере десяток гостей, а холодильник ломился. Довольная Марина заварила себе чашку чая и перевела дух.

Вот придет Валя, думала она, и поужинает как человек. И на завтра хватит. Попрошу, чтоб завтра пообедать зашел, небось, сможет полчаса-то найти, если захочет. Накрыла стол покрасивее и села ждать мужа.

И наконец дождалась. Валя пришел в одиннадцать. Ужинать отказался, сославшись, что уже сыт. На Маринины просьбы и увещевания хоть попробовать посмотрел как-то странно, исподлобья, чмокнул в щеку, пожелал доброй ночи и скрылся в спальне. В своей, что, впрочем, уже не стало для Марины неожиданностью.

Остаток вечера, перед тем как заснуть, Марина провела в смешанных чувствах. Ну, конечно, было обидно. И ужасно жалко Арину, потому что этот нечуткий урод – ее муж. Что, с одной стороны, даже хорошо. Но с другой стороны, на кухне вкалывала весь вечер она, Марина, поэтому жалко было и себя тоже. И еще непонятно, кому этот муж в конце концов достанется и кого будет жалко тогда. А с третьей стороны... Марина глянула на себя в зеркало... Стрижка была шикарной, прямо хоть спать не ложиться, чтобы не мять. А что остается делать?