–  Да… Да, конечно.

–  Кто-нибудь позвонит вам и объяснит порядок, сэр. Можете, если пожелаете, обеспечить присутствие адвоката, когда будут брать образец, но, уверяю вас, это совершенно заурядная процедура.

–  Разумеется, я обойдусь без адвоката.

–  Конечно, сэр.

–  Тогда нет проблем, - заключил Бут. Он поставил мартини и хлопнул в ладоши. Мгновенно в дверях появился таец.
– Боб проводит вас. Звоните. И, пожалуйста, имейте в виду: о награде я говорил серьезно.

Когда мы выходили, я проронил:

–  Кстати, примечательная коллекция фильмов. Бут резко встрепенулся.

–  Я не делаю тайны из моих вкусов.

–  Вижу, - согласился я и последовал за Варномом и дворецким Бобом по длинному коридору.

У пентхауса Энтони Бута имелся отдельный лифт. Размером примерно вдвое больше гроба, обитый ярко-красной кожей. Спускаясь, мы с Варномом стояли плечом к плечу. Его одеколон щекотал мне ноздри.

–  Итак, - холодно произнес Варном, - к чему это замечание о фильмах?

–  У него большая коллекция порнухи. Американская продукция, большая часть из 1970-х. Он ведь вам не понравился, верно?

Варном изучающе уставился на меня сквозь очки в стальной оправе. Помолчав, он сказал:

–  Давайте обобщим то, что мы узнали: ее родителям не нравилась ситуация, а у него есть собрание порнухи, выставленное напоказ.

–  Чем ворон похож на конторку?

Варном пропустил это мимо ушей. Я продолжил:

–  Вы намерены сопоставить его ДНК с ДНК спермы, взятой судмедэкспертами с простыней Софи? Не обижайтесь, но вы попали пальцем в небо.

–  Не больше, чем вы с Барри Дином.

–  Туше.

–  Вы предстали перед нами во всей своей красе: шмякнулись лицом в грязь. Я бы на вашем месте оставил подозрительные смерти специалистам и вернулся к сопровождению вешдоков.

Дверь лифта открылась в ярко освещенный вестибюль.

–  Может, я и ошибся с Барри Дином, но и вы намудрили, потому что вас не оставили для встречи с Уайтхедом. Я вас не виню, однако это не причина подозревать родных Софи Бут.

–  Бут вполне мог любоваться своей племянницей, находясь в Шотландии. Технически это возможно, не так ли? Сеть связывает весь мир. А дядя Энтони любит порнуху, как вы сами отметили. Если бы мы получили доступ к его компьютеру, то проверили бы, что он смотрел.

Я покачал головой.

–  Не уверен. Учитывая, кто он такой, а также круг его знакомств и шаткость ваших умозаключений.
– Я начал жалеть, что намекнул «напарнику» о небольшой коллекции Бута.

–  Он мог видеть убийство, - настаивал Варном.
– А это делает его важным свидетелем.

–  Для того, кто видел это зрелище, он держится слишком спокойно…

Мы вышли из здания. Горячий ветер дул с реки, поднимая палую листву и взметая ее высоко над освещенными прожектором фигурно подстриженными хвойными деревьями. Камера видеонаблюдения висела над вращающейся дверью, другая была укреплена высоко на стене дома через дорогу. Я мысленно спросил себя, а уж не связана ли с ними система Энтони Бута.

–  Сегодня он играл на своем поле, - задумчиво проговорил Варном.
– Посмотрим, как он будет держаться в комнате для допросов.

–  Не знаю, как вам, а мне необходимо выпить. И чего-нибудь покрепче. Хочу избавиться от привкуса мистера Энтони Бута.

Варном усмехнулся:

–  Думаю, вы понимаете, что я вам компании не составлю.

–  Надеялся, что вы примете мое предложение, - вздохнул я.
– В конце концов, мы же классическая пара эксцентриков. Вы образец благопристойности, а я вольный бродяга, отверженный, и при этом вестник новой жизни. Мы могли бы сгенерировать энергию, которая расколола бы этот орешек.

–  По моему мнению, людям вроде вас не место на службе, а уж к убойному отделу таких лучше и близко не подпускать, - с напором произнес Варном.
– Вы в свое время насвинячили, и четыре человека из-за вас погибли, а один из них был моим добрым другом.

Я мог бы упомянуть о том, что комиссия по расследованию меня оправдала, или о куске металла у меня в ноге, на который реагируют системы безопасности в любом аэропорту, или о четырех зубах, которые, строго говоря, не мои, а выращены из имплантированных клеток, но я давно оставил подобные попытки. Ведь я был столь же виновен, как и погибшие. Возможно, они умерли из-за того, что сделали с девушкой, но это я не остановил их. Я бежал. Меня спасла моя трусость.

Я попытался сбавить накал.

–  Знаю, вы были другом Тоби Паттерсона. Меня не удивляет, что я не нравлюсь вам, но давайте попробуем относиться друг к друга с уважением.

Варном поглядел на меня:

–  Я знаю правду о том, что произошло в Спиталфилдсе. Не официальную версию, а предсмертное заявление Эндрю Фуллера. Если вы останетесь в этом деле, я так вас обгажу, что вам даже место регулировщика не дадут. Ступайте и напейтесь. А я намерен заняться оформлением бумаг.