— Он еще не особенно может разговаривать, — ответила женщина.

— Радуйтесь этому, — посоветовал Каспер. — Пока есть чему радоваться. Мы все очень много говорим.

— Что с детьми?

— Они вернулись. К родителям.

В глазах у нее блеснули слезы.

— Каин исчез, — сказал он. — Может, у вас есть предположение, где бы я мог его найти? Для того чтобы вежливо обменяться мнениями о том, что произошло.

Она покачала головой.

— Единственное, что я несколько раз слышала, — сказала она, — так это то, что поблизости должна быть сауна.

Каспер отошел к двери.

— Мы хотели бы поблагодарить, — сказала она.

— Бетховен, — сказал Каспер, — когда публика слишком уж громко рыдала, говорил: «Художнику не нужны слезы. Ему нужны аплодисменты».

— И хотели бы пригласить вас на крестины, — продолжила женщина.

Пациенты с других кроватей внимательно следили за этим обменом репликами.

— Такой человек, как я, — сказал Каспер, — пользующийся широкой известностью, обычно вынужден оберегать свою личную жизнь. Но на этот раз я готов сделать исключение. Я обязательно приду. Как добрая фея. В качестве подарка юному несовершеннолетнему преступнику я принесу тончайший слух. И изысканные манеры.

— А мы, со своей стороны, — сказала Лоне Борфельдт, разглядывая рабочие брюки и футболку Каспера, — могли бы помочь вам получше одеться.

Он пошел по Блайдамсвай, а когда услышал сирены, нырнул в Фэлледпаркен. Внутри себя он все яснее различал слова молитвы: «Да свершится воля Всевышней, даже если это означает, что меня схватят. Но при этом мы все равно просим о том, чтобы нам был дарован хотя бы час».

Какая-то женщина пробежала по дорожке мимо него. Она была в спортивном костюме из гладкой блестящей ткани и кроссовках.

Он побежал следом. Поравнялся с ней. Это была начальник отдела Н Аста Борелло.

— Я сбежал из закрытого отделения, — объяснил он.

Не останавливаясь, она повернула голову. Увидела больничную футболку.

Он не мог больше бежать с той же скоростью, но, слава Богу, в этом уже не было необходимости — она притормозила и пошла шагом. Тупо глядя перед собой. Ему было жаль ее — он прекрасно понимал, что она чувствует. Надеешься, что стоишь перед миражом. И одновременно осознаешь, что, к сожалению, все это наяву.

— Я хочу сказать, что не держу на вас зла, — сказал он.

Она хотела было продолжить бег, но ноги ее не слушались.

— Я не просто с удовольствием заплачу налоги, — продолжал он. — Я заплачу их, трепеща от радости. Но я хочу помочь вам продвинуться дальше. В вашем личном развитии. Если работаешь в Налоговом управлении и усиленно занимаешься спортом, то есть опасность потерять естественную, пластичную женскую спонтанность. Подумайте над этим.

Ему пора было двигаться дальше. Он перешел на рысь. Добежав до розария у почтового отделения Эстербро, он обернулся и помахал рукой. Она не ответила на его приветствие. Но даже на этом расстоянии он слышал, что их встреча надолго останется у нее в памяти.

Он подождал за кустами, напротив ступенек, ведущих ко входу. Не прошло и пяти минут, как остановилась машина, из нее вышел человек, чтобы опустить письмо в почтовый ящик: ключ остался в зажигании, и двигатель продолжал работать.

Касиер забрался на водительское сиденье. Рядом с ним лежал пиджак в матерчатом чехле и мобильный телефон — к счастью, включенный, какая удача! Кто имеет, тому дано будет — Евангелие от Марка, 4:25. Он запер все двери и немного опустил стекло.

Мужчина оказался светловолосым принцем Валиантом — профессором Франком.

Каспер вслушался в ситуацию. В ее божественное неправдоподобие. Он знал, знал, не отдавая себе в этом полностью отчета, что находится на пороге того места, где создается storyboard [97] его жизни.

— Я человек твердых моральных принципов, — сказал он через оконную щель. — Глубоко верующий. Но мне нужна машина. Я чувствую, что не случайно это оказалась твоя машина. Я чувствую, что нам с тобой еще доведется узреть проблеск кармической компенсации. Что-то вроде судьбоносного воздаяния. И тем не менее я говорю тебе: можешь забрать свою машину завтра. У цирковой площадки в Беллахое. Ключи будут за козырьком.

И нажал на газ.

Он проехал по мосту Лангелиние и остановился у здания таможни. Здравый смысл подсказывал, что ему бы следовало озаботиться серьезными, нерешенными, экзистенциальными вопросами: Где женщина? Где ребенок? Как он должен отомстить? Но здравый смысл — это лишь один из многих голосов в нашем внутреннем хоре мальчиков. Вместо него он услышал весну. Услышал вокруг себя жизнь. Даже когда все вокруг в порту заняты зарабатыванием денег, не имея перед собой иной перспективы, кроме выхода на заслуженный отдых с избыточным весом и приличными сбережениями для детей, которым на самом деле крайне вредно наследовать крупные суммы, — даже тогда весна звучит изумительно. И не только для людей. Каспер слышал и перелетных птиц, летящих к Фальстербо, — весна, стремящаяся попасть в Швецию. Он набрал тот номер, который Каин написал на лотерейном билете.