Смерть от рук духа это ужасное зрелище. И отвратительное воспоминание. Я только хочу забыть все это: крики Тима. Вырывание его души из тела. Я потрясена сейчас, всего лишь думая об этом. Этот идиот! Он не был готов удержать ту силу, которую пытался.

Впервые я поняла, почему мои родители, будучи ограниченными и занудными, выбрали работу со слабой магией. Они были в состоянии контролировать темную энергию не более, чем ребенок способен остановить потоп, запихивая тряпье в туалет.

Сейчас я лежу на своей кровати, мои влажные волосы дождем струятся по спине, и думаю, что же выбрать: безопасный, спокойный, скучный путь моих родителей или путь Торневала с его силой и злом, сплетенными вместе как веревка. Какая дорога пугает меня больше?

– Открой окно. Меня тошнит от этого запаха, - пожаловалась Мери-Кей.

Я отложила свой малярный валик и распахнула одно из окон своей спальни. Тотчас холодный воздух залетел в комнату, рассеивая кислый, химический запах краски на стенах. Я оглянулась полюбоваться на то, что мы с сестрой уже сделали. Две стены моей комнаты теперь были цвета бледного кофе с молоком. Другие 2 стены все еще были покрыты детскими розовыми полосками, от которых я пыталась избавиться. Я улыбнулась, уже сейчас довольная переменами. Я изменилась, и моя комната изменилась в подтверждении этого.

– Ты собираешься жить здесь в следующем году, - заметила Мери-Кей, аккуратно подравнивая линию по потолку. Ее волосы были покрыты забрызганной краской банданой, и хотя на ней были тренировочные штаны и старый жалкий свитер, она выглядела как новое лицо в молодежной музыке.
– Если конечно ты не поступишь в Vassar (либеральный художественный колледж в Нью-Йорке) или в SUNY (университет штата Нью-Йорк) или еще куда и не переедешь.

– Ну, я пока не хочу принимать решение, - сказала я.

– Но тогда зачем беспокоиться о своей комнате сейчас?
– спросила Мери-Кей.

Я ответила, проводя линию краски по обоям:

– Не могу больше терпеть этот розовый.

– Помнишь, когда я спросила, был ли у тебя секс?
– внезапно спросила Мери-Кей так, что я едва не уронила валик.
– С Кэлом?

Я привычно вздрогнула, желудок сжался. Я чувствовала это всегда, когда бы ни упоминалось это имя.

Я осторожно ответила:

– Да.

– Так что, вы, ребята, когда-нибудь делали это? После того разговора?

Я перевела дух и медленно расслабилась, считая до 10. Я сконцентрировалась на работе, проводя гладкие широкие линии поперек стены, срезая края и раскатывая подтеки краски.

– Нет, - я сумела сказать это невозмутимо.
– Нет, никогда.
– Мне в голову пришла нехорошая мысль.
– Ты и Бэккер…

– Нет, - ответила она.
– Поэтому он всегда так выходил из себя.

Ей четырнадцать. Хотя она выглядит взрослой и соблазнительной, ей четырнадцать. Я была невероятно благодарна, что Бэккер не сумел толкнуть ее на большее, чем она была готова.

С другой стороны, мне семнадцать. Я всегда предполагала, что мы с Кэлом займемся любовью, когда я буду готова. Но когда он попытался, я сказала «нет». Я не была уверена, почему. Но сейчас хотелось бы мне знать, возможно ли, что подсознательно я не ощущала себя в безопасности, не могла доверять Кэлу настолько, чтобы переспать с ним. Я до сих пор любила многое из того, что мы делали вместе: глубокие, насыщенные ощущения, то, как мы дотрагивались друг до друга, нашу магию и все другие аспекты нашей близости. Теперь я уже никогда не узнаю, что почувствовала бы, занимаясь любовью с Кэлом.

– Как насчет Хантера?
– спросила Мери-Кей с лестницы, внимательно глядя на меня сверху вниз.

– А что насчет него?
– я попыталась, чтобы это звучало небрежно, но вряд ли у меня получилось.

– Как думаешь, ты переспишь с ним?

– Мери-Кей, - я чувствовала, как горят мои щеки.
– Мы даже не встречаемся. Иногда мы даже не выносим друг друга.

– С этого все и начинается, - сказала Мери-Кей со своей четырнадцатилетней мудростью.

Мы начали рано, так что закончили стены к обеду. Пока я отмывала валики и кисти, Мери-Кей спустилась на кухню и приготовила нам сэндвичей. Недавно она увлеклась здоровым питанием, и сэндвичи были с арахисовым маслом и бананом на хлебе из семи злаков. Удивительно, но они были очень вкусными.

Я расправилась с сэндвичем и сделала глоток диетической колы.

– Ах, это освежает.

– Вся эта искусственная фигня отравляет тебя, - сказала Мери-Кей, но ее голос звучал вяло. Я с беспокойством посмотрела на нее. Это на самом деле на время отвлекло ее от депрессии после Бэккера.

– Эй. Что ты делаешь сегодня днем?
– спросила я, думая, что мы могли бы прогуляться по парку или сходить на дневной сеанс или заняться еще какими-нибудь сестринскими делами.

– Ничего особенного. Я думала, может быть, схожу на послеобеденную мессу.