– Потом, потом, после ужина, – категорически заявила Антонина.

За столом Алексей был оживлен, разговорчив и поделился новостью: завтра станет известно, дадут ли ему правительственный грант для продолжения его работы.

– Будем держать за вас кулачки, – пообещала Юля.

– Вот спасибо. А теперь рассказывай, как там у вас с синьором Севино?

– Наверное, и у меня тоже многое решится завтра. Он должен прочитать мой перевод, – ответила она.

– Тогда бегом к принтеру, – шутливо приказал Алексей, – а то в наше время читать рукопись, выполненную даже очень красивым почерком, как-то неуместно. Ты не находишь?

– Ну конечно, – улыбнулась Юля.

За компьютером они быстро все выяснили, уточнили и вернулись в столовую пить чай.

На следующий день Юля сдала свой перевод и получила громогласное одобрение шефа. Сотрудники поздравляли ее так сердечно и искренне, что она готова была обнять всех и благодарить. Должность ей определили референт-переводчик с исполнением и секретарских обязанностей. Хотя секретарша у Флавио Севино уже была, но языка она хорошо не знала. Вот он и решил, что Юля станет подстраховывать ее в сложных случаях.

– Только без ревности и зависти, девочки! – предостерег шеф. – В нашем офисе должны царить дружба, взаимопонимание и любовь… – Он сделал паузу и затем закончил: – к детям.

Все рассмеялись, потому что профиль фирмы и ее предназначение были в распространении по России новой, модернизированной мебели для детских комнат. Сюда входило все, с чем от рождения и до подросткового возраста должен сталкиваться ребенок: коляски, различные стульчики и стулья, функциональные и обыкновенные, кровати, манежи, спортивные стенки, шкафы и тумбочки, словом, несть числа всяким придумкам, которые щедрой рукой начертали на своих чертежах итальянские дизайнеры, а фирма, чьим представителем был Севино, воплощала в жизнь и распространяла.

Дело это было совершенно новым. Пока в офисе на обозрение предлагались лишь образцы изделий. Но уже шли переговоры насчет аренды и строительства магазинов и магазинчиков в Москве и других крупных городах. Предполагалась и продажа сопутствующих товаров – от памперсов, или паннолини, как они называются в Италии, до автомобильных кресел для детей.

Когда на следующий день Юля рассказала дома обо всем подробно, Алексей удивился:

– А что же твой шеф не обрисовал сразу всю картину, а говорил как-то сдержанно и схематично?

– Я тоже об этом его спросила. Знаете, что он мне ответил? «Невеста – еще не жена. Вот теперь, когда я принял окончательное решение, могу быть с вами совершенно откровенным».

– Вот же хитрец какой! – заключила Антонина.

– Значит, тебя уже и женили? – засмеялся Алексей.

– Да вроде того. Он даже назвал сумму, которую будет мне платить. Я до сих пор не могу поверить, что с первой же зарплаты смогу снимать комнату, – радостно сообщила Юля.

– Снимать комнату? – встревожился Алексей.

– Конечно, не могу же я постоянно жить у вас.

– Это почему же? – удивилась Антонина Ивановна. – Мы ведь обо всем договорились, и маме ты уже успела сообщить, что остаешься у нас.

– Да, но если фирма дает мне такую возможность… И потом, я думала, что буду помогать вам в хозяйстве, Антонина Ивановна, а теперь у меня не будет для этого свободного времени, – возразила Юля.

– Господи, неужели ты решила, что я всерьез собиралась доверить тебе мое хозяйство?

– Вы так сказали… – растерялась Юля.

– Я сказала это для того, чтобы ты не комплексовала, девочка моя, а на самом деле все мое хозяйство – это всего лишь готовка, которой я занимаюсь с удовольствием. В конце концов, не могу же я целый день сиднем сидеть, сложа руки!

– Юля, сколько бы тебе ни платил твой расчудесный синьор, я не думаю, что тебе этого хватит, чтобы снимать жилье, посылать домой и еще тратить на себя. Разве тебе мало места у нас? Четыре комнаты! Хоть закатывай приемы, а ты собралась куда-то переезжать, – Алексей говорил с таким жаром, что Антонина даже встревожилась – не оставалось сомнений: если Юля уедет от них, для него это будет травмой.

– Если честно, – призналась она, – мне бы тоже не хотелось расставаться с вами, но с какой стати вы должны терпеть мое присутствие, не получая при этом вознаграждения?

– Эко загнула! – возмутилась Антонина Ивановна. – Вознаграждение! Чего это ты придумала, а? Платить мне деньги за то, что я тебя как родную приняла?

И тут разговор повернулся таким образом, что Юле пришлось оправдываться и уверять, что она не так и не то хотела сказать, что только чувство неловкости вынуждает ее думать о съемной квартире. Вмешался Алексей и, чтобы прекратить спор, сообщил, что грант ему выделен, решение окончательное. Антонина обняла его, расцеловала.