— Нет-нет. Сейчас я принесу стаканы. Будете пить пиво или предпочитаете кофе?

— Кофе, если это не доставит вам хлопот.

— Нисколько… Я тоже выпью кофе.

Вернувшись на кухню, Эмма плотно притворила дверь, чтобы они не услышали звякание тарелок, надела фартук и поставила на горелку чайник. Газ всегда давал сильную вспышку, когда она его зажигала, и это очень ее пугало. Она достала поднос, чашки, блюдечки, банку с кофе, сахар; пиво лежало в ящике под раковиной. У ящика притаились черные тараканы — Джонни не вынес мусорное ведро. Она взяла его, чтобы отнести в контейнер для мусора, в этот момент дверь за ее спиной отворилась, Эмма повернулась и увидела Роберта Морроу.

Он смотрел на ведро.

— Куда вы это выносите?

Эмма смирилась.

— В мусорный контейнер. Рядом с дверью. В которую мы входили.

Роберт понес ведро по коридору, вид у него был довольно глупый. Эмма вернулась к раковине. Она была совершенно подавлена. Зачем он приехал! Ему тут не место — в Брукфорде, в театре, здесь, в их квартире! Она не хочет, чтобы он жалел ее. И, собственно, почему ее надо жалеть? Она с Кристофером, и это главное, а как они тут живут, Роберта совершенно не касается.

Она молила Бога, чтобы он со своей изысканной подругой уехал, пока не пришел Джонни Риггер.

Когда Роберт вернулся с пустым ведром, Эмма перетирала тарелки, делая вид, что очень занята.

— Спасибо. Я скоро закончу, — холодно бросила она ему, не оборачиваясь и надеясь, что он поймет намек и удалится.

Но это не помогло. Роберт притворил дверь, поставил ведро на место и, взяв Эмму за плечи, повернул к себе. Костюм на нем был будто только что отглаженный, голубая рубашка и темный галстук, а у Эммы в одной руке полотенце, в другой тарелка. Она заставила себя поднять глаза и встретить пытливый взгляд его серых глаз.

— Лучше бы вы не приезжали. Зачем вы приехали?

— Маркус беспокоится о вас. — Роберт взял полотенце и тарелку у нее из рук и сунул их назад, в раковину. — Почему вы не сообщили ему, где вы?

— Ну вот теперь вы и можете ему сообщить, не так ли? Роберт, мне еще много чего надо сделать, а в этой кухоньке двоим не поместиться.

— Да неужели? — Он улыбался. Потом сел на край стола, и теперь его лицо оказалось на одном уровне с ее лицом. — Знаете, когда я увидел вас сегодня в театре, я вас не узнал. Почему вы отрезали волосы?

Он мог совершенно обезоружить. Эмма провела рукой по затылку.

— Волосы мне ужасно мешали, когда я начала работать в театре, было так жарко, да я еще все время пачкала их краской, когда оформляла сцену. Здесь их даже негде вымыть, а даже если и вымоешь, и за час не просушишь. — Эмма ужасно не любила, когда кто-то начинал сокрушаться о ее волосах. Она тосковала по ним, тосковала по их тяжелой волне, такой привычной, по чувству покоя, которое приходило к ней, когда она расчесывала их перед сном. — Одна девушка из театра отрезала их. — Они лежали на ковре в Зеленой комнате точно клубок коричневого шелка, и Эмма чувствовала себя убийцей.

— Вам нравится работать в театре?

Она подумала о Коллинзе.

— Не очень.

— Но вам необходимо работать?..

— Нет, конечно, нет. Но, понимаете, Кристо там весь день, а я тут одна, и делать мне нечего. Брукфорд ужасно скучный городок. Я и не представляла, что существуют такие скучные городки. Поэтому, когда у той девушки случился приступ аппендицита, Кристо обо всем договорился и помог мне выбраться из дома.

— Что вы будете делать, когда та девушка вернется?

— Не знаю. Я еще об этом не думала.

На плите закипел чайник. Эмма поспешно повернулась, чтобы погасить газ, и поставила на поднос чайник, но Роберт сказал:

— Не сейчас…

Она нахмурилась.

— Я хочу заняться кофе.

— Кофе может подождать. Давайте сначала разберемся.

Лицо у Эммы стало непроницаемым.

— Нам не в чем разбираться.

— Нет, определенно, есть в чем. Я должен знать, как мне объяснить Маркусу, что случилось. Например, как вы добрались до Кристофера?

— Позвонила ему… рано утром в то воскресенье. Пошла в телефонную будку и позвонила. У них шла репетиция в костюмах, и он был в театре. Дело в том, что он уже раньше звал меня в Брукфорд, но я не могла поехать. Из-за Бена.

— Когда я приехал к вам попрощаться в то утро, вы уже поговорили с Кристофером по телефону?

— Да.

— И ничего мне не сказали?

— Нет, не сказала. Я хотела начать новую жизнь и не хотела, чтобы кто-то об этом знал.

— Понимаю. Итак, вы позвонили Кристоферу…

— Да, и вечером он взял у Джонни Риггера машину, приехал в Порткеррис и привез меня сюда. Мы вместе с ним закрыли коттедж, а ключ от мастерской оставили в «Неводе».

— Хозяин кабачка не знал, где вы.

— Я ему не сказала, куда еду.