— Что будем делать с этим? — Скорпиус толкнул ногой неподвижное тело на полу, презрительно сощурившись. — Надо как-то доставить его в замок.

— Трансгрессируем? — Джеймс успокаивающе гладил сестру по спине.

— Да, можно. Ксения поможет.

Слизеринка как раз вошла, прикрыв за собой дверь.

— Он в мужском туалете, оглушен. Причем оглушен не волшебством. Чем-то тяжелым. По затылку.

— Грубо действуют, — сморщился Малфой, поигрывая палочкой.

— Я залечила ему рану, думаю, он скоро очнется.

— Пусть, сам придет, не думаю, что он кому-то нужен, — Малфой склонился над пленником. — Ксения, ты поможешь Поттеру трансгрессировать, его нужно только направлять…

— Я сам вполне могу объяснить, — буркнул гриффиндорец, отодвигая от себя Лили. — Ты как?

Она только кивнула, избегая смотреть на человека, над которым присел Скорпиус.

— Поттер, где мантия-невидимка, что мы купили в «Зонко»? — Джеймс достал из кармана мантии сверток и кинул другу. — Пусть она недолговечная, нам хватит и пятнадцати минут. План такой: вы идете вперед через черный вход, я левитирую этого сзади, накрыв мантией, чтобы не привлекать внимание. Потом трансгрессируем к воротам Хогвартса.

Джеймс и Ксения кивнули, гриффиндорец взял сестру за руку, и они осторожно вышли из подсобки. Малфой произнес «локомотор», подняв псевдо-Грегори над полом, накинул мантию, уцепился за ее край, чтобы не потерять пленника, и пошел вперед, направляя тело по коридору к черному входу.

Их никто не увидел. Малфой поежился на холодном ветру, когда вышел на задний двор. Ксения и Поттеры стояли тут, озираясь.

— Поттер, дай руку, — Малфой в упор посмотрел на Лили. Та испуганно отшатнулась. — Давай быстрее, не думаю, что на пятом курсе вас уже учили трансгрессировать. А Ксении с вами двумя не справиться. Быстро!

Джеймс подтолкнул сестру к другу, а сам ухватился за протянутую ладонь слизеринки. Малфой глубоко вздохнул, зажал в одной руке каменное запястье пленника, все еще висящего в воздухе, другой притянул к себе Лили Поттер. Он увидел, как исчезали из дворика друзья, и повернулся на месте, увлекая в зыбкую и узкую темноту Лили и оборотня.

Через мгновение он смог вздохнуть свободно, но выпустить хоть одного подопечного не посмел. Пленника — потому что он все еще был невидим. А Поттер — потому что по всем признакам шок у нее проходил, а вот истерика была уже близко. Что еще ожидать от девчонки, которая росла в безопасности и заботе, жизни которой еще ничто и никогда не угрожало?! (Ну, угроза жизни ее отцу в то время, когда старосты еще и в проекте не было, не считается). А вот, на тебе! — вместо первого поцелуя (а Малфой был уверен, что первого) она чуть не стала десертом для оборотня-мутанта. Даже странно, что она так долго держалась.

Ксения и Джеймс в ожидании смотрели на Скорпиуса, пока он судорожно соображал, что делать.

— Так, Поттер, возьми эту ошибку природы, — Малфой передал другу невидимую руку левитируемого оборотня. — Идите вперед, к МакГонагалл, и расскажите ей все.

— А ты?

— Мне нужно кое-что объяснить твоей сестре, — сердито ответил Малфой, даже не взглянув в сторону Лили.

— Как мы попадем к МакГонагалл? Мы же не знаем пароля, — заметил Джеймс, не ставший уточнять, что именно друг будет объяснять Лили. Он понял — так нужно.

— Пароль — «Персиваль», — тихо выдавила из себя гриффиндорка. Все уставились на нее. — По крайней мере, был такой. Во вторник. На собрании. Старост.

Джеймс кивнул, бросил обеспокоенный взгляд на сестру, и они с Ксенией медленно пошли через ворота к замку. Малфой дал им немного отойти, а потом направился в ту же сторону, увлекая за собой Лили, словно принял какое-то решение.

Он чувствовал, как гриффиндорку начинает бить дрожь, рука ее была ледяной, глаза словно расфокусировались. Бледная, зажатая. Не хватает, чтобы она посреди улицы сорвалась. Малфой буквально втащил девушку по ступеням, потом в холл, по коридору, по лестнице. Она дрожала уже сильнее. Нужно куда-то зайти, но куда? Все классы закрыты на выходные. Наконец, Малфой нашел открытый кабинет — недалеко от горгульи, что охраняла вход к директору, втолкнул туда Лили и закрыл дверь.

Малфой знал, что от женской истерики, вызванной шоком, было только одно лекарство — ответный шок. И тут у него был выбор: ударить или же отвлечь другими методами. «Джентльмены не бьют женщин», напомнил себе слизеринец, глядя на то, как Лили прислоняется к стене, пытаясь устоять на ослабевших ногах. Держится. О, нет, слезы. Ненавижу.

Малфой мгновенно принял решение, шагнув к девушке. Она подняла на него блестящие от слез, полные испуга и настоящего страха глаза.

— Ч… что?

— Я должен тебе кое-что.

— Ммм?

— Поцелуй, — Малфой ждал хоть какого-то отклика, пусть хоть удара по щеке — стерпим.

— Ч… что? — испуг. На длинных ресницах повисла слезинка.

— Я же сорвал сегодня твой поцелуй. Теперь я должен вернуть то, что отнял.

— Но…

Слизеринец резко наклонился, даже не коснувшись ее, и провел губами по ее дрожащим губам. Словно пробуя, что получится. Она вздрогнула, но не пошевелилась.