Джейкоб с любопытством посмотрел на князя точно такими же, как у него, глазами.

"Как он напоминает мне Мишу", - подумал Николай, и его пронзила мучительная боль. Однако каким-то образом ему удалось улыбнуться.

– Привет, Джейк, - спокойно произнес он.
– Я решил навестить тебя. Не помешал?

Мальчик кивнул и продолжал играть с деревянным медвежонком.

– Ты знаешь, что медведь у русских любимый зверь?
– заметил Николай, садясь по-турецки на пол рядом с сыном.
– В древности мы поклонялись медведю, как божеству. У нас есть суеверие, что присутствие медведя отгоняет злых духов.

Джейкоб с интересом посмотрел на резную игрушку, а затем подтолкнул к Николаю горшочек.

– А как насчет лягушек?

Приподняв краешек кисеи, накрывавшей горшочек, Николай увидел, что в него на полдюйма налита водой и на дне крупный плоский камень для удобства блестящей оливковой лягушки. Николай улыбнулся и ловко подхватил ее так, что она быстро задергала лапками.

– Прекрасный экземпляр, - кивнул он, окидывая ее одобрительным взглядом.
– Где ты ее отловил?

– Вчера в пруду. Эмма мне помогала.

– Меня это не удивляет, - усмехнулся уголком рта Николай и вернул лягушку на место. Он с удовольствием полюбовался бы на то, как его жена, вздымая брызги, прыгает за лягушкой в безукоризненной формы пруд его регулярного французского парка.

– Эмма говорит, что я должен сегодня вечером выпустить ее обратно.

– Ты очень любишь Эмму, правда?

Джейкоб кивнул, аккуратно прикрывая кисеей горшочек, чтобы лягушка не выпрыгнула, и тревожно поглядел на Николая.

– Вы сегодня заболели? Я видел, как вы упали на пол.

– Со мной теперь все в порядке, - твердо ответил Николай.
– Я чувствую себя лучше, чем когда-либо.
– В молчании он прошелся по комнате и недовольно покачал головой.
– Тебе, Джейк, нужны игрушки… Книжки, игры, не говоря уж о мебели.

Он подошел к сундучку и приподнял скрипучую крышку. Там лежали несколько выцветших книжек на русском, коробочка с игральными картами и старая деревянная шкатулка, вся в царапинах и зарубках. Слабая улыбка изогнула его губы, когда он вытащил тяжелую гремящую шкатулку из сундучка.

– Я не видел ее, наверное, с твоих лет.

Под заинтересованным взглядом Джейка Николай распутал кожаный шнурок, обмотанный вокруг шкатулки. Внутри лежали две полные армии раскрашенных оловянных солдатиков и складная лакированная доска. В разложенном виде она представляла собой поле сражения. Это был полный набор солдатиков для разыгрывания Крымской войны - с пушками, лошадьми, провиантскими фурами и крохотным мостом.

– Вот это англичане, - объяснил Николай, беря в руки фигурку в красном мундире, - а в синем - русские. Мы играли в солдатиков с братом Мишей. На самом деле эту войну выиграли англичане, но в наших с Мишей играх всегда побеждали русские.
– Он передал солдатика Джейкобу.
– Теперь они твои.

Джейкоб внимательно разглядывал фигурку за фигуркой.

– Вы сыграете со мной?
– попросил он.
– Можете быть англичанином.

Николай заулыбался и помог сыну расставить на поле битвы солдат и артиллерию. Он часто посматривал на ребенка, гордясь, что такой красивый и крепкий малыш - его сын. У него тонкие черты лица, пушистые ресницы и густые брови вразлет. Внешность его была несколько экзотической: сказывалась примесь татарской крови, от которой Ангеловские получили в наследство и свое упрямство, и железную волю.

– Джейк, - тихо проговорил Николай, - есть нечто важное, о чем я хочу тебе сказать.

Мальчик поднял на него глаза, слишком крепко стиснув в руке игрушечного коня, словно страшась того, что скажет ему Николай.

– Я очень сожалею о смерти твоей матери, - медленно продолжал князь.
– Мне следовало сказать тебе это раньше. Я понимаю, как трудно тебе пришлось. Но теперь ты здесь, со мной, и я хочу, чтобы мы вместе проводили время и лучше узнали друг друга. А еще… больше всего на свете я хочу, чтобы ты с этих пор жил со мной.

– Всегда?

– Всегда.

– Значит, вы не станете никуда меня отсылать?

Николай с трудом сглотнул.

– Нет, Джейк. Ты - мой сын.

– Значит, я больше не буду ублюдком?

Гадкое слово потрясло Николая, вызвало в нем жгучее раскаяние… и ярость.

– Кто тебя так назвал?

– Люди в деревне.

Николай на миг замолк, затем протянул руку и чуть подрагивающими пальцами пригладил взъерошенные черные волосики сына.

– Так говорят потому, что я не был женат на твоей матери. Ты в этом не виноват, Джейк. Я должен был о тебе позаботиться. Если кто-то еще раз обзовет тебя ублюдком, скажешь, что ты - Ангеловский, русский князь. У тебя будет все самое лучшее: образование, дом, чистокровные лошади… И будь прокляты те, кто скажет, что я тебя балую.