– У меня, заходите, – я пропустил его в дверь и закрыл ее.

– Вам нужно расплатиться и расписаться вот здесь, – посыльный уже стоял у столика в прихожей и держал в руках какую-то бумагу.

На мой вопросительный взгляд он пояснил:

– Стандартный договор, мы ведь работаем только с ценными грузами. Ваше имя не упоминается, доставка конфидинциальна. Правда, мне необходимо убедиться, что это не взрывчатые вещества.

– Это кассета, – сухо пояснил я.

Посыльный без удивления кивнул и посмотрел на развернутую мной кассету, повертел ее в руках.

– Теперь я в вашем присутствии ее упакую и запечатаю, – он достал из сумке металлически блестящий объемистый конверт, уложил туда кассету, ловко продел шнур в специальные петли и закрепил на нем пломбу маленькими плоскогубцами.

– Вот деньги, где нужно расписаться? – меня впечатлил профессионализм посыльного – все эти действия он проделал с ловкостью фокусника.

– Здесь и здесь, – он показал на бумаге. – И вот здесь укажите адрес и имя получателя.

– Надеюсь, вы на машине? – спросил я, расписываясь.

– Конечно, на машине, – ответил он, – нам в день до двадцати заказов выполнить надо!

Наверное, его часто об этом спрашивали.

– И еще меня интересуют сроки, – отдавая авторучку, требовательно сказал я.

Он посмотрел на адрес.

– В течении полутора часов доставим, – четко ответил он и посмотрел на часы, – примерно в одиннадцать тридцать. По городу время доставки ограничено двумя часами. Если не успеваем, вы вправе потребовать неустойку.

– Неплохо! – сухо кивнул я. – До свидания!

Он забрал конверт с кассетой, запихал его в сумку, попрощался и вышел.

Я запер дверь и пошел посмотреть в кухонное окно – оно единственное в моей квартире выходило на ворота нашего двора, остальные были боковыми, и увидеть из них что-то происходящее во дворе не представлялось возможным. Посыльный деловито прорысил к воротам, сел в микроавтобус (я поморщился) с красной надписью «Престо» на боку и укатил.

Я, прижавшись лбом к холодному стеклу, размышлял о своем ближайшем будущем и смотрел на туман, который нехотя рассеивался.

Что мы имеем с гуся, как говорится?

Первое – мы имеем утверждение Приятеля, что сегодня наши противники предпримут активные действия по моей нейтрализации. Долгий опыт общения с Приятелем говорит, что ошибается он нечасто. Так что примем это за точный факт.

Что предпримет Белый? Выход у него один – добраться до квартиры и изъять материалы по делу, потому что если меня убьют, все бумаги будут опечатаны и уйдут в прокуратуру. Особенно запись, если предположить, что им и это известно.

Был и еще один вариант, о котором и думать даже не хотелось – заложник, или заложники. Забирают моего соседа или знакомого какого-нибудь, с которым меня видели – ту же Сашу Липатову (не дай бог, конечно) и предлагают приехать в какое-нибудь уединенное место. И что в этом случае делать сыщику Марееву? Страшненькая ситуация.

Оставив этот вариант так и не продуманным (на самом деле я очень надеялся на лучшее развитие событий), я переключился на положительные моменты.

Первое – сквозь двойную металлическую дверь стрелять несподручно. Разве что из базуки. А это значит – штурм по всем правилам, или тихое незаметное проникновение, скорее всего ночью. На открытый штурм даже беспредельщик Белый пойдет вряд ли. А вот тихо вскрыть двери ночью и нарушить мой сладкий сон – это вполне.

Я рассеянно водил пальцем по стеклу. Приятель, кстати, прикинул, какой должна быть партия героина, чтобы так сбить цену. Получилось – около трехсот килограмм, примерная выручки за нее – два с половиной миллиона долларов! За такие деньги могут и из базуки...

Вымокшие голуби, сидящие на фронтоне дома напротив, тяжело снялись с места и полетели искать место посуше. Правильно, проводил я их взглядом, нечего мокнуть. О чем биш я? Или другой вариант...

И рухнул на пол, больно ударившись локтями. Додумал этот вариант уже под легкий звон стекла.

– Снайпер!

Вокруг меня еле заметным облачком оседала стеклянная пыль.

Спасибо вам, мокрые глупые птицы. Только из-за вас и успел заметить, как в слуховом окне что-то подозрительно возилось! Я живенько откатился в сторону и привстал. В окне была симпатичная такая дырочка, и даже вовсе не маленькая.

– Это вам не револьвер! – подумал я, задергивая сбоку занавеску. В ней тут же засветилась еще одна дыра. В кухонном шкафу в кусочки разлетелась тарелка. Зазвенело.

– Нервничает, гад! – я выскользнул из кухни, нащупывая пистолет. Страшно не было, только неотвязно преследовало чувство нереальности происходящего.