– Можно вообще-то в кафе пойти, – предложил Валентин. – Если честно, мы затем и пришли, чтобы пригласить тебя в кафе, но если хочешь…

– Пригласить меня в кафе? – Снегирева переводила удивленный взгляд с одного на другого.

Цветы и пакет с конфетами она по-прежнему держала в руках.

– Ну да, – решил вставить слово Игорь. Ему совсем не хотелось упускать инициативу. – Но если тебе удобно, можем поговорить и здесь. Я поставлю цветы в вазу? – любезно предложил он, принимая из рук Галины букет.

– Так мы что… – Валентин обвел гостиную быстрым взглядом, – остаемся здесь? Тогда я поставлю чайник. Если, конечно, ты не против. – Он улыбнулся и почтительно склонил перед Снегиревой голову.

– Мне кажется, что это сон, – тихо проговорила Галя и заглянула внутрь пакета. – Ой, надо же! Мои любимые! – Девушка выложила коробку конфет на стол.

– Правда? – преувеличенно удивился Валентин. – Тогда уж точно нужно выпить чаю! – И он отправился на кухню, а через секунду Игорь последовал его примеру.

– Ты что, не видишь, я набираю чайник? – Валентин легонько толкнул Игоря в бок.

– А мне нужно поставить в вазу цветы! – не уступал Игорь, пытаясь отстранить руку Валентина и подсунуть вазу под упругую струю.

– Сейчас ты ее разобьешь! – предупредил Валентин.

– Скорее ты выронишь из рук чайник! – упорствовал Игорь.

– Не ссорьтесь! – услышали они у себя за спиной и одновременно оглянулись.

В следующую секунду раздался жуткий грохот и звон разбитого стекла.

– Ну вот, – вздохнул Валентин. – Я же говорил – разобьешь.

– А я говорил – уронишь, – не сдавался Игорь.

– Моя любимая ваза! – воскликнула Снегирева. – Вы что, вообще?! Дебоши сюда устраивать пришли?

– Насчет вазы не волнуйся! – смущенно попытался успокоить девушку Игорь, при этом он умудрялся ловко собирать осколки и тут же отправлял их в мусорное ведро. – Я в художественном салоне точно такую же на днях видел. Завтра поеду и куплю.

– А чайник в полном порядке, – объявил Валентин, вытаскивая из раковины хромированный чайник.

– Признавайтесь, – нахмурилась Снегирева. – Чья это идея явиться ко мне вдвоем?

– Наша, – в один голос ответили парни.

– Общая, значит? – Девушка переводила строгий взгляд с Игоря на Валентина. – Ну и чего же вы хотели этим добиться? Ради чего затеяли весь этот спектакль?

– Три дня истекло, – горестно вздохнул Валентин. – Мы хотим услышать твой ответ. А чтобы шансы соперников были равными, решили прийти за ним вдвоем.

– Вдвоем, значит?

В эту секунду Снегирева почувствовала, как откуда-то из самой глубины ее существа поднимается, а затем накрывает ее с головой мощная, горячая волна ярости. Безотчетная, неуправляемая, но от этого не менее страстная и всепоглощающая.

«Я тут с ума схожу, ночей не сплю, ломаю голову, кого мне выбрать, а они устроили здесь балаган! С цветочками и конфетками на пару явились! Смеяться надо мной вздумали!» – лихорадочно стучало у нее в висках.

– Смеяться надо мной вздумали? – вслух выкрикнула она. – Забаву себе нашли! А ну оба вон отсюда! И чтобы духу вашего не было! Шуты гороховые!

– Галь, да ты что?.. – выпучил глаза Валентин. – Мы и не думали над тобой смеяться!

– У нас и в мыслях такого не было… – вторил ему Игорь.

– Не думали они! – все пуще распалялась девушка. – Я сказала: пошли вон! Немедленно! Слышите?

Не ожидавшие такой реакции парни понуро двинулись в прихожую и под прицелом яростного взгляда Снегиревой кое-как накинули на себя одежду и, совершенно потрясенные, вывалились на лестничную площадку.

– Шутники! – выкрикнула им в спину Снегирева и с грохотом захлопнула дверь.

Вспышка ярости прошла так же внезапно, как и возникла. Тряхнув волосами, девушка обвела кухню рассеянным взглядом.

«Зачем я их выгнала? – мысленно недоумевала она. – Зачем я наорала на них? Истеричка! Дура! Кретинка!» – ругала себя она, чувствуя, как в ее душе наступают покой и умиротворение.

А ведь она и подумать не могла, что миг прощения может быть таким осознанным, почти физически ощутимым. Будто огромный камень, давивший всем своим весом на ее маленькое сердце, рассыпался вдруг на бесчисленное множество песчинок, которые тут же подхватил порыв ветра и унес куда-то далеко-далеко, за линию горизонта. Теперь она наконец-то с предельной ясностью осознала, что имела в виду мама, когда говорила, что прощение, если только оно не выдуманное, а настоящее, должно быть безоговорочным, безусловным, так же как и любовь…