– Тебе сейчас кажется, что ты не можешь сделать выбор, потому что любишь их обоих, верно? – На губах Марины Николаевны появилась едва заметная улыбка.

– Ну да, – дернула плечом Снегирева. – Именно это я и чувствую.

– А я думаю, что это не любовь, – мягко сказала мама. – Ты как угодно можешь называть это: привязанностью, привычкой, отголоском прежних чувств, но только не любовью. Потому что если бы это была любовь, то перед тобой не возникла бы проблема выбора. Понимаешь?

– То есть ты хочешь сказать, что я должна остаться одна? Если мне кажется, что люблю обоих? Странно как-то…

– Вовсе не странно. Ты, конечно, вправе не послушать моего совета. И скорее всего, именно так и поступишь, но я просто убеждена в том, что ни Игорь, ни Валентин тебе по-настоящему не нужны. Хотя, – с легким сожалением в голосе добавила Марина Николаевна, – Валентин очень хорошо к тебе относится. Он мог бы стать настоящим другом. На всю жизнь.

– Тебя не поймешь! – всплеснула руками Галина. – Сама же говоришь, что я должна обоим отказать и тут же начинаешь расхваливать Валентина. Так, может, мне все-таки выбрать его? В конце концов, мы можем остаться друзьями.

– Могли бы, если б Валентин тебя не любил, – заметила мама. – Вот он-то тебя по-настоящему любит.

– А Игорь? Игорь что, не любит? Да знаешь, как он смотрел на меня сегодня? Сколько в его глазах было нежности, грусти, отчаяния… Кстати, Игорь не такой прямолинейный болван, каким тебе кажется! Между прочим, он мне так и сказал, что все понимает, в смысле мои отношения с Валентином, и готов ждать… А вот Валентин… Он дал мне три дня.

– Ну что ж, – пожала плечами мама, – три дня довольно большой срок. Постарайся прислушаться к своему сердцу. Пусть оно станет твоим единственным и верным советчиком. А моя точка зрения тебе уже известна. Но в одном можешь быть уверена: кого бы ты ни выбрала, к какому бы решению ни пришла, я всегда буду на твоей стороне. Что бы ни случилось.

Три дня пролетели незаметно. Галя целиком и полностью посвятила их учебе. Нужно было срочно подтягивать хвосты. До конца четверти оставалась неделя. О своей душевной проблеме девушка вспоминала лишь перед сном. Она честно пыталась разобраться в собственных чувствах, взвесить на невидимых весах все «за» и «против», но к желанному результату эти попытки не приводили. К середине третьего дня, совершенно измучившись от бесплодных терзаний, Снегирева приняла неожиданное решение: она останется с тем, кто позвонит ей первым. Кстати, за все это время ни Валентин, ни Игорь ни разу не позвонили ей. Электронных писем от них девушка тоже не получала, и, помня о данном Валентину обещании, она жестко осекала себя всякий раз, когда ее рука невольно тянулась к трубке.

«Неужели Валентин набрался смелости, позвонил Игорю и сообщил ему о нашем уговоре? – терялась она в догадках. – А может, Игорь сам решил не звонить, чтобы дать мне время подумать?»

Последнее предположение было так мало похоже на правду, что девушка тотчас же его отмела: «Нет! Конечно, это работа Валентина». Любопытство так и распирало ее, но все же ей, раз уж она решила отдаться воле случая, хватило благоразумия и выдержки запастись терпением и спокойно ожидать своей участи. Она знала, была уверена, что либо сегодня вечером, либо завтра утром, в воскресенье, раздастся звонок. Он-то и должен решить ее судьбу. Разумеется, маме Галина не стала рассказывать о своем необычном, даже, можно сказать, легкомысленном решении, а та ни о чем и не спрашивала. И вообще Марина Николаевна вела себя так, будто никакого разговора между ними не было, за что Галя в душе искренне и горячо благодарила ее.

В субботу ее пригласила в гости Люся Черепахина. Должны были собраться и другие девчонки, вечер обещал быть интересным. Гале очень хотелось пойти туда, ведь ее отношения с одноклассницами оставляли желать лучшего, глупо было упускать такой хороший шанс хоть немного наладить их, но тем не менее она отказалась, сославшись на неотложные дела. Истинная же причина ее отказа заключалась в том, что девушка боялась пропустить столь важный для нее звонок. Конечно, и Валентин и Игорь могли бы позвонить ей на мобильный, но почему-то Снегиревой казалось, что в такую важную минуту она непременно должна быть дома, разговаривать в привычной обстановке и обязательно по домашнему телефону. Впрочем, все меры предосторожности оказались напрасными – ни в субботу, ни даже в воскресенье утром ей никто не позвонил. Часов до двух Снегирева слонялась по квартире, борясь с желанием схватить трубку и набрать номер… Но чей? Валентина или Игоря? Игоря или Валентина? Она вспоминала тот последний разговор с Валентином, когда он назначил ей срок в три дня. А что потом? Ведь он так и не сказал, что должно произойти потом, кто кому должен позвонить. Нет, не сказал.

Так что же теперь делать? А вдруг что-то случилось? Что, если ребята подрались? Всякое могло случиться. Воображение услужливо подбрасывало ей картинки, одна страшнее другой, и девушка нервно бросалась к телефону, но всякий раз опускала трубку, не зная, чей номер набирать – Игоря или Валентина, Валентина или Игоря?

– А что мы ей скажем? – Валентин положил трубку. – Нет, вначале нужно все как следует обдумать.

– Обдумали уже все! – возразил Игорь. – Давай набирай номер. Скажем, что будем вместе ждать ее в кафе «Вишня». Она прекрасно знает, где это.

– Сам звони. – Валентин пододвинул к Игорю аппарат.

Они сидели в гостиной у Игоря дома. Три дня назад, когда Валентин позвонил Игорю, тот на удивление спокойно отреагировал на просьбу Валентина не беспокоить Галю три дня. Сообщил он и причину своей неожиданной просьбы: ей необходимо побыть одной, ей нужно время, чтобы сделать выбор. А сегодня утром Игорь сам позвонил Валентину и попросил его приехать. Вот уже два часа они не могли решить, кто же из них должен позвонить Галине и в каких выражениях следует объяснить ей суть столь деликатного дела. И хотя главное давно уже было определено, всякий раз они бросали трубку, вспоминая о какой-нибудь очередной чрезвычайно важной детали. На самом же деле оба элементарно трусили, но ни за что не хотели признаться в этом друг другу.