Над лесной опушкой парили две свиньи.

Ну, нет, слава небесам — это сперва Вальтеру показалось, что это свиньи. Скажем так: существа были похожи на свиней — розовые, с пятачками... Но свиньи не умеют так поджимать лапы. Да и не такие они длинные у свиней. И головы немного не такие, а уж крыльев и вовсе не имеется.

Если бы Вальтер в самом деле увидел летающих свиней, то и правда решил бы, что сошёл с ума, но это определённо были не свиньи, а просто что-то очень похожее. Он сполз с валуна, потянув за собой МР, тряхнул за плечо Пауля и сказал:

— Заткнись, это не свиньи. Ну, слышишь?! Не визжи! Сам, как поросёнок...

Пауль моргнул, сглотнул, кивнул:

— Да. Да, точно... А где мы? И остальные где?

— Не знаю, — искренне ответил Вальтер и сел рядом. Помолчав, спросил: — Ты что помнишь?

— Ну... я... — Пауль потёр лицо. — Был бой. Ты потащил Генриха... он орал... а я стрелял вниз с лестницы. И всё. Больше ничего не помню... — он осёкся и посмотрел на Вальтера большими глазами: — Что с нами случилось?!

— Не знаю, — Вальтер встал, поправил ремни. Повторил: — Не знаю... Давай поищем наших. Вдруг они тоже... здесь?

— Да где «здесь»-то? — Пауль нервным жестом раздёрнул ворот маскхалата. — Куда мы попали-то?!

— Не знаю! — огрызнулся уже с досадой Вальтер. Он и сам ничего не мог понять, совершенно, хотя в мозгу одна за другой, сталкиваясь и налезая друг на друга, проносились множество версий.

Одной из них было, что это — рай и они просто-напросто умерли.

Мальчишки, увязая тяжёлыми ботинками в песке, поднялись на отлогий склон и вошли в сосняк. Их тут же окутал ровный шум, смешанный с запахом сосен и лучами солнечного света. Пауль приоткрыл рот и вдруг обронил:

— Кра-си-во-о...

— Красиво, — зачарованно подтвердил Вальтер. — Как на побережье...

— Может, мы там? — тут же оживился Пауль.

Вальтер молча пожал плечами. Он не знал. Даже если и там — как мы туда попали, вот в чём вопрос-то. Не где, а как, вот что главное... Да и вряд ли на побережье Балтики есть летающие свиноподобные твари...

Пауль, кажется, более-менее пришёл в себя. Во всяком случае, он заткнулся и стал прежним — молчаливым и насторожённым. Ну, что ж, он прав. В конце концов, на побережье сейчас русские и англичане, выбирай, кого хочешь. И Генрих...

При мысли о друге сердце больно стиснуло. Погиб, и даже не похоронить его. А может, они и правда все погибли? Тогда Генрих должен быть здесь.

И Вальтер увидел Генриха. Он стоял на колене возле бесшумно крутившегося в песке у корней сосны родничка. Положив «маузер» стволом на колено и не снимая с него руки, старый верный дружище пил с ладони, то и дело зыркая по сторонам.

Это было до такой степени дико, что Пауль издал какой-то неопределённый испуганный звук, а Вальтер замер, как громом поражённый.

— Господи, — выдохнул он, наконец, — этого не может быть...

Тем временем Генрих, вскинувшись и округлив глаза, развернулся на колене и едва не бабахнул в старого друга. Потом уронил «маузер» и с огромной убеждённостью повторил его слова:

— Не может быть.

— Господи, — повторил и Вальтер. И зажмурился.

— Господи, — сказал Пауль. Это было почти смешно, если бы не было так дико всё происходящее.

— Ва-а-альтер! Валь-тер!!! — заполошно орал, спускаясь с травянистого откоса, Готлиб.

Глаза у него были круглые, оружие он волок за ремень и то и дело спотыкался. Следом торопились Зигфрид (с пулемётом) и Линда. Готлиб же, увидев сидящего на корточках Генриха, взвизгнул и, упав, пополз обратно в гору на мягком месте, шустро толкаясь руками и ногами.

Картина приобретала оттенок приключения в дурдоме, и Вальтер понял, что сейчас кто-нибудь обязательно выстрелит. Просто от страха или растерянности.

И в момент прихода этого понимания выстрелы и правда зазвучали — совсем недалеко, густые, знакомые очереди МР.

— Наши? — спросил Готлиб, сидя на заднице. — Ва-альтер?..

— Наши, — Вальтер сделал отмашку рукой. В этот момент стало неважным, куда они попали и кто тут умер, а кто жив, как вообще всё это объяснять — неподалёку стреляли. Стреляли, скорее всего, свои, и Вальтер вскинул руку: — Ко мне и за мной! Скорее!..

...Пять трупов каких-то волосатых оборванцев, совершенно не похожих ни на русских, ни на англичан, ни на американцев, ни даже просто на людей — но с оружием — лежали около костра в безусловно мёртвых позах.