Шрифт:
– Ну, и что? Дверь же откроют - этого достаточно.
– Ты предлагаешь сделать все вопреки тактике. Собрать вместо одного человека целую толпу, насторожить ее, возбудить своим поведением, дать подготовиться к противоборству. И в итоге оказаться в плотной блокаде, которую прорвать можно будет разве что танком. Я тебе не супер драчун - а ля, один к десяти, это в кино для вас клоунаду крутят. В реальной жизни, даже опытные спецназовцы на превосходящие силы без крайней нужды не дергаются, маневром берут. Кроме того, если бандиты окажутся подмороженными или просто нервными - пристрелят, как высморкаются, или покалечат, что тоже неплохо. Это ж не милиционеры, пятнадцатисуточников охраняющие. Я умышленно не стал перепираться с быком, что б не разозлить его, не спровоцировать на резкие действия. А ты советуешь отказаться от сопутствующих условий, плюнуть на то, что ты красивая баба, что бандит на тебя западает, что нас держат вместе, и устроить обычный скандал. Давай еще 'пожар', - начнем орать, весь дом на уши поднимем. Кстати, когда врываются в камеру, достается всем без разбора, в том числе, и женщинам.
Глава 8
Юлю не убедили доводы Полынцева, но делать было нечего, оставалось уповать на удачу. Перекрестившись, она тихонько постучала в двери.
– Бандит, миленький, подойди сюда, пожалуйста. Кажется, мой друг помер.
Андрей, взглянув на красавицу, выразительно покрутил пальцем у виска.
– Чего?
– послышался угрожающий бас охранника.
– Я говорю, дружок мой, кажется, помер, - залепетала Юля жалобным голосом, пытаясь сгладить подсознательную оговорку.
– Лежит и не шевелится. Мне страшно рядом с мертвецом сидеть.
– Твои проблемы, - гоготнул бандит.
– Послушай, я не шучу. Унесите его отсюда или меня в другое место переведите.
– Закрой варежку и засохни. Здесь не тюрьма, для всех камер не настроили.
– Родненький, ведь не зверь же ты, - жалобно простонала красавица.
– Неужели не понимаешь, что не могу я вместе с покойником сидеть. Помоги, пожалуйста, я тебя очень прошу.
– Я у тебя тоже просил.
– Я на все согласна. Только заберите его отсюда... или меня. Умоляю.
Лекарство от подозрительности было проглочено и, судя по изменившемуся тону охранника, начало незамедлительное действие.
– Дохлый, говоришь? Может, спит?
– Нет, я сердце слушала, не бьется. Уже холодеть начал. Сам посмотри. Если один боишься, позови кого-нибудь. Я не шучу.
– Сначала дашь, чего обещала, потом позову.
Замок сухо щелкнул...
Полынцев лежал на животе, в полной готовности к рывку. Зачем же Юлька про сердце ляпнула? Его, конечно, можно и со спины послушать, но, все-таки, принято с груди. Это могло насторожить охранника. Не станешь ведь ему объяснять, что, мол, и так сойдет. Подозрительной выглядела поза на животе. Только выхода другого не было. Стартовать со спины - драгоценное время терять. А скорость в этой схватке - главный козырь. Юля считала, что охранник набросится на нее прямо здесь. Но Полынцев рассудил иначе - скорей всего это произойдет в коридоре или каком-нибудь другом месте. На всякий случай разработали несколько вариантов операции: два основных - наружный и внутренний, и один дополнительный - те же, плюс напарник бандита. Последнее было крайне нежелательно.
Дверь скрипнула, разрезав темницу тоненькой полоской света.
– Где он?
– заглянул в щелку охранник.
– Вон, - указала пальчиком в угол красавица.
– Почему на животе?
– Откуда я знаю. Сам так лег и больше не поднялся.
– Ты сердце через спину, что ли, слушала?
– Ну да, - растерялась Юля и тут же нашлась.
– А какая разница. Делай быстрей свое кобелиное дело и убирай его отсюда.
После такой откровенности похоть окончательно растопила осторожность бандита.
– Пошли, - хрипло сказал он, приоткрыв дверь пошире.
Полынцев сжался пружиной.
– Я после темноты ничего не вижу, - неуверенными шажками заковыляла к выходу Юля.
– Че спотыкаешься, иди прямо на свет.
– Глаза слепит. Отвыкла... Ой, падаю, держи.
Это был сигнал.
Андрей сорвался с места палубным истребителем. Если б кто-то стоял рядом, его непременно снесло бы воздушной волной.
Юля, как было условлено, повисла на руках бандита, сковав их движение.
Полынцев слету впечатал кулак в его горбатый кадык и добавил локтем в висок. Послышался легкий хруст и утробный клекот. Грузное, почти квадратное тело медленно осело на пол. Кажется, этот готов. Вроде бы, тихо получилось. Теперь быстро его обыскать, и бежать наверх. Он живо обшарил немногочисленные карманы охранника... Оружия у него не было. Плохо. Оставалось надеяться только на собственные ноги.
Когда-то Андрей видел, как заблокированный собровцами преступник, выставив вперед локти, пытался вырваться из окружения. Правда, не слишком в том преуспел, но против него стояли действующие спецы, а здесь еще неизвестно какие. И потом, у того не было спортивного разряда по легкой атлетике. Главное, что б стрелять не начали. Он сделал Юле знак, чтоб оставалась на месте, и осторожно направился к лестнице...
Обрамленные перилами, деревянные ступеньки, не издав ни звука, предательски вывели беглеца наверх. И вот удача - в небольшой, утыканной мониторами, комнате находился всего один человек, и тот дремал, сидя на диване. Андрей подкрался к нему сзади и, схватив правой рукой за подбородок, а левой упершись в затылок, скрутил голову, как ржавый вентиль (таким же способом убили Аркадия).
Но дрогнула рука, не хватило опыта (не спецназовец, все-таки), прием вышел мягким, слабеньким. Охранник, извернувшись змей, стремительно вскочил на ноги и выдернул из подмышки пистолет.