Шрифт:
Он скрылся под водой и через секунду выпрыгнул вверх столбиком. Плавки, при этом, слегка приспустились (резинка была слабенькой).
Красавица, прыснула в кулачок.
– Андрюш, ты мне сейчас что хотел показать?
– Ой, извини. Так получилось.
– А я думала, хвастаешься.
– Могу и похвастаться, - он обхватил ее за талию и притянул к себе.
Юля завертела головой по сторонам.
– Люди вокруг, неудобно. Давай лучше поболтаем.
– Чем?
– Дурак! О чем. Например, об убийстве.
– А поцеловать дашь?
– Торговаться начал? А говорил, что не признаешь взаиморасчетов. Я уж, глупая, поверила.
– У тебя учусь. Так как?
– На.
Полынцев, плотоядно облизнувшись, медузой влип в ее вишневые, чуть солоноватые от морской воды, губы...
Иногда можно и отступить от принципов. Если б он всегда придерживался жестких правил, то до сих пор ходил бы в мальчиках. Были и на его пути случайные, попутные и даже развратные связи. А как иначе назовешь отношения с двумя девушками, которые поодиночке никак не соглашались на свиданье. 'Только вместе', - говорили они, загадочно улыбаясь. Причину этой таинственности он узнал позже, когда таки решился (наперекор себе) поучаствовать в неравной схватке. Кстати, о неравности: в первобытном обществе на племя из 25-30 человек приходилось всего 3-4 женщины, и ничего - мужчинам хватало. Так вот к разврату: оставшись наедине с девушками, он переживал за то, чтоб не ударить в грязь лицом: равномерно распределить нагрузку, четко рассчитать собственные силы (первый раз с двумя-то - необычно), но, оказалось, не о том думал. Подружки, под видом игры, привязали его за руки и за ноги к кровати, а сами пустились в лесбийские оргии прямо на полу. Что они только не вытворяли: лизались и кусались, стонали и царапались, изгибались и выворачивались наизнанку, в общем, все, как в гнусных порнографических фильмах (он видел их немало), только суть не в этом. Вволю натешившись друг дружкой, девчонки, как ни в чем ни бывало, оделись и, не развязывая его, подленько скрылись за дверью. Каким способом ему пришлось освобождаться - отдельная история, но разврат с тех пор он ненавидел жутко. Было это, сразу после армии, когда двухлетняя изоляция от женщин давала себя знать при встрече с каждой юбкой. Тогда он еще не помышлял жениться и потому не пропускал мимо ни одной. Теперь же, все обстояло иначе: во-первых, образумила милицейская служба (должен соответствовать), а во-вторых, уже искал спутницу жизни, то есть большую любовь, а значит, на легкие отношения времени не оставалось.
– Ну, хватит уже, рыба-присоска, - отстранилась красавица.
– Что народ подумает. Давай, выполняй обещание. Кто Янку убил?
– Откуда ж мне знать?
– промямлил Андрей, медленно переключаясь с эротической темы на криминальную.
– Подумай, пораскинь мозгами.
– Я, признаться, склонен больше к другому...
– Об этом не сейчас. Здесь, наоборот, о делах нужно говорить. Давай.
Полынцев шумно окунулся и, встряхнув, по-собачьи, головой, прислушался к реакции организма. Не удовлетворившись процедурой, освежился еще раз и после этого огромным усилием воли настроил себя на нужный лад.
– Пока могу сказать лишь одно. Это был не грабитель. Со слов Погремушкина, царство ему небесное, вещи у Яны оказались в целости и сохранности. В сумках никто не рылся: деньги, украшения - все на месте. Даже если предположить, что вор столкнулся с ней лицом к лицу, то после убийства, все равно, обчистил бы номер. Но не стал. Отсюда вывод - у преступника не было корыстного мотива.
– А тогда какой?
– Не знаю, думать надо. Я пока не готов.
– Ты завтра утром ко мне придешь?
– А ждать будешь?
Юля кивнула.
И этот молчаливый жест окончательно превратил норовистого скакуна в послушного, с бобриком между ушами, ослика.
Глава 11
Виктория уже выходила из душа, когда в номер негромко постучали.
– Повадился, - вздохнула она, подвязывая халат.
– Шли бы вы, любезный, в баню. Мы по утрам гостей не принимаем.
Полынцев застыл в недоумении. Вот так встреча. Чей это был голос - через дверь не разобрал, но понял одно - достали девчонок своими визитами. Заявился, идиот, с утра пораньше, проявил беспокойство. Ноги его здесь больше не будет. Сама найдет, если нужен. Он развернулся кругом и направился к выходу. Сзади послышался щелчок открываемого замка.
– Андрей?
– удивилась Виктория.
– А я думала...
А он ничего не думал, шел себе и шел, еще не хватало оборачиваться, как нищему за подачкой.
– Андрюша, стой!
Сама стой, гусары два раза не приходят. Получается, что Юлька не очень-то его и ждала. В противном случае не позволила бы подруге так резко отвечать. Значит, с молчаливого согласия. Отсюда вывод - накануне была очередная игра.
– Остановись, говорю!
– послышались за спиной торопливые шаги.
– Ты хочешь, чтоб меня подруга убила спросонья?
– А что, спит еще?
– Конечно. Да тормози ты, вредный мальчишка!
– Вика одернула его за плечо.
Полынцева развернуло. Сильная девушка, ничего не скажешь.
– Ой, какой ежик?!
– восхитилась она, осторожно прикасаясь к его мягким 'колючкам'.
Сильная, но ласковая - погладила нежно, будто котенка. Андрей украдкой заглянул в ее серые, цвета осеннего неба, глаза. Ну и глубина - чуть не провалился. Даже голова слегка закружилась.
Юля, услышав крики за дверью, вышла из номера. Это, что ж такое получается, теперь все подряд будут его бобрик на жесткость проверять? Удавила бы.
– Полынцев, ну-ка, бегом сюда!
– взвизгнула она, топнув ножкой.
Андрей послушно выполнил команду.
Красавица зашла в душ, взяла с полочки мятный шампунь, выдавив на ладошку полтюбика, открыла в умывальнике воду (специально сделала погорячей).
Полынцев заглянул в комнату.
– Привет, что хотела?
– Быстро ныряй под кран.
В одно мгновение Юля вспенила его голову, 'а-ля, зрелый одуванчик', наскоро ее всполоснула, жестко вытерев полотенцем, повернула лицом к себе. Неплохо. Взяв с полочки массажную щетку, с силой зачесала поникшие 'колючки' наперед, отойдя в сторонку, оценила свою работу - вот теперь, совсем хорошо.