Шрифт:
«Вот и заваривается потом такая каша взаимного истребления… Что становится трудно разобрать кто её начал и зачем…»
Я тихонько вздохнул и осторожно перевернулся на другой бок. Для этого пришлось слегка поелозить плечами. Сверху нависало бронированное днище БМПешки, которое и ограничивало меня по высоте собственного манёвра. Здесь, внизу было чуточку прохладнее, чем снаружи. И всё бы ничего!.. Но горячий ветер неизбежно проникал и в это узкое пространство. Ещё вчера, в запредельный полуденный зной мы с Бахтиёром заползли под самое днище БМПешки и вырыли сапёрными лопатками небольшое углубление. Что-то вроде мелкого окопчика для стрельбы лёжа, в котором могло разместиться двое.
— Посмотри! — обрадованно предложил ему я. — Земля прохладная… Класс!
Самое дно свежевырытого окопчика действительно оказалось очень уж прохладным. Ведь наша броня уже несколько дней создаёт естественную тень над этим участком почвы. А теперь и мы, разбросав в разные стороны самый верхний слой песка, обнаружили под ним менее горячую землю. Мы прямо так и улеглись в вырытое углубление. Даже не расстилая на его дне тонкую плащ-палатку. Чтобы земная прохлада как можно дольше ублажала иссохшее от жары тело. Да и естественное потовыделение, а значит, лишняя потеря драгоценной влаги здесь должна была оказаться куда меньшей, чем снаружи… Где горячий ветер вовсю обдувает загорелые наши тела.
Наконец-то минутная стрелка подобралась к двенадцатичасовой отметке. Пора было приступать к долгожданному священнодействию — приёму воды вовнутрь! И я слегка толкнул в плечо лежащего в полудрёме своего напарника. Бахтиёр всё понял и тоже развернулся боком, чтобы освободить побольше пространства между нами. Я тем временем достал из-под свёрнутой рубашки пластмассовую флягу и стал осторожно откручивать крышку. Очень медленно и деликатно, стараясь не пролить ни единой капельки… Которая могла запросто стечь с внутренних стенок крышечки…
Чтобы с предельной эффективностью экономить драгоценнейшую воду, мы с Бахой обусловились выпивать каждый час по одной крышечке. Эта мизерная доза позволяла хоть самую малость, но всё-таки утолить мучавшую нас обоих жажду. И при всём этом нам полагалось не умереть от обезвоживания организма. Ведь семьсот пятьдесят грамм воды для молодого мужчины — это так мало! Причём на двадцать четыре часа и в самом пекле афганской пустыни Регистан. Даже Дашти Марго, то есть знаменитая Пустыня Смерти не идёт ни в какое сравнение со Страной Песков…
Вот мои пальцы открутили крышечку, перевернули её и аккуратно подставили эту маленькую ёмкость под медленно опускающееся горлышко фляжки. Во время этих манипуляций я даже старался не дышать… Чтобы случайные колебания рук не пролили хоть малую толику спасительной жидкости. Вот вода приблизилась своим дрожащим краешком к срезу горловины… И вниз потекла тоненькая-претоненькая струйка мутной воды… Внимательно отслеживая еле-еле поднимающийся уровень воды в крышечке, я тем не менее старался не допустить непроизвольного перемещения водяной струйки мимо маленькой моей ёмкости. Когда до края крышечки осталось миллиметра два я вообще замер… Когда и это расстояние сократилось практически до ноля… То есть уровень воды почти сравнялся с верхним срезом крышечки… Моя правая рука осторожно приподняла фляжку вверх… А левая… Левая ладонь с крышечкой медленно-медленно стала приближаться ко рту. Стараясь ни на миллиметр не накренить пластмассовую крышку…
И вот тёплая вода долгожданной струйкой потекла вовнутрь моего организма… С сильным привкусом ржавчины и чего-то там ещё!.. Мутно-коричневая и тёплая… С запахом нагретого железа и свежим напоминанием пластмассовой тары… Но несмотря ни на что, это была вода!.. Аш-два-О… Самая большая драгоценность в афганской пустыне… Одна эта крышечка содержала в себе приблизительно один средний глоток воды. Мелочь вроде бы… Но такая уж она приятная… Но и это ещё было не всё!.. Даже выпивать этот единственный глоток полагалось по всем правилам выживания в пустыне.
Во-первых: следовало вытряхнуть из опустевшей крышечки всю воду до последней её капелюшечки. Во-вторых: залитую в ротовую полость живительную жидкость ни в коем случае нельзя было глотать всю сразу и целиком. Следовало как можно дольше продержать её во рту. В-третьих: полагалось погонять эту воду по всей внутренней поверхности ротовой полости… [10] И всё это никоим образом не является садистско-мазохистским способом издевательства над самим собой! Просто это вызвано необходимостью того, чтобы находящаяся во рту вода смогла пропитать собой как можно больше особо чувствительных к жажде рецепторов, расположенных как на языке, так и во всей остальной поверхности рта. Внутренней, разумеется…
10
прим. Автора: Но только не гортани!.. Поскольку практически невозможно будет отказаться от всевеликого соблазна проглотить всю воду за один приём.
И в-четвёртых: после всего этого можно было выпивать оставшуюся во рту воду. Но очень мелкими, можно сказать, микроскопическими глоточками. Чтобы они медленно-медленно начали орошать собой сначала гортань, затем исстрадавшийся от данной пытки пищевод… И только потом пустой и гулкий желудок. Ну, и в-пятых: следовало как можно меньше разговаривать. Чтобы водяные пары вместе с дыханием не вылетали в горячее воздушное пространство. Да и притихшие рецепторы не нужно было раздражать без особой на то нужды…