Однако в этот раз весь процесс выпивания глотка воды пошёл насмарку! Потому что Бахтиёр!.. Вместо того, чтобы налить в крышечку свою порцию воды… Он спокойно закрутил её и положил фляжку под свёрнутую мою рубашку. То есть на её прежнее место.

Я сначала уставился на него в очень остолбенелом состоянии… Затем моя гортань издала возмущённо-вопросительное мычание… А моя голова резко вскинулась вверх в ничего не понимающем кивке… Бахтиёр молчал и стал укладываться на спину. Энергичный мой чревовещательный глас вновь повторил свой изумлённый вопль…

— Я не буду пить! — отчеканил мой боевой напарник. — Не хочу!

Моё несказанное удивление достигло самой наивысшей своей точки… И, не удержавшись от возмущения, я одним судорожным движением кадыка заглотнул бултыхавшуюся во рту воду…

— Ты чего? — резко спросил я.

— Да не хочу я пить! — ответил Бахтиёр спокойным своим тоном. — Пока что не хочу.

Я лишь вздохнул глубоко, но так ничего и не сказал. На мой взгляд, так было нечестно поступать. Если уж пить воду крышечками, так пить обоим… Если не пить… То также обоим!.. А тут получалось какое-то неравноправие: я свою порцию выпил, а он свою нет. И хотя эта малюсенькая доза воды не пролилась наружу, а по-прежнему находилась внутри фляжки… Но всё равно такое чересчур уж благородное поведение Бахтиёра мне показалось крайне нечестным…

— В следующий раз ты будешь первый пить! — произнёс я после некоторых раздумий.

Честно говоря, мне сейчас было обидно. Что я, как самый последний жлоб-водохлёб выпил свою порцию воды, а он нет. Что Бахтиёр смог отказаться от своей нормы, а я даже и не подумал сделать это. Что он теперь будет терпеть два часа без глотка воды, а я всего один. Что он даже не предложил мне пропустить этот сеанс водопотребления…

Я отвернулся лицом к узкому просвету между прорезиненных катков и с некоторым раздражением принялся рассматривать рельефный рисунок на ближней круглой поверхности. В общем, каток как каток… Он и в Африке продолжает оставаться обычным советским катком… С выщербленной по краям толстой резиной…

— Чего ты обижаешься? — после недолгого молчанья спросил Баха. — Не хочу я пить и всё!

Хоть я и постарался говорить как можно равнодушнее, но всё же мой голос прозвучал с нотками лёгкой обиды. Ну, прямо как в детском саду!..

— Не хочешь — не пей! Но в следующий раз ты первый!

— Хорошо! — сказал напарник и хрипло рассмеялся. — Первый так первый.

На этом можно было считать исчерпанным только-только зарождающуюся ссору. И всё же я по привычке прокрутил назад все свои недавние действия. Чтобы подетально разобраться во всём… А не допустил ли я какой-нибудь оплошности или даже нехорошего поступка?!..

Но вроде бы всё происходило в нормальном русле. Когда я наливал воду в крышечку, руки у меня не дрожали… Словно у дряхлого старого алкоголика. Да, я цедил воду тоненькой струйкой, но только чтобы не разлить её ненароком. Налил я себе ровно столько, сколько и следовало налить… И на свою порцию воды я не набросился со всей человеческой жадностью. Как какой-то жадный жлоб… Или же дикий зверь на беззащитную свою жертву… Одним словом, всё было по-честному! Без малейшей хитрости или же корысти жадной, без обмана или утайки…

А он… Что ни говори в данной ситуации, но Бахтиёр поступил со мной не совсем честно… С излишней жалостью что ли… Ко мне лично… И чрезмерной благородностью со своей стороны… Словно я мельче его духом…

И поэтому через час я был очень категоричен…

— Пей ты первым! — предложил я и протянул флягу Бахтиёру.

Он её взял, но опять рассмеялся охрипшим своим смехом:

— А ты будешь потом пить?

Но я даже и не думал заниматься никчемным героизмом. А потому отвечал с пониманием текущего момента пустынной жизни.

— Буду-буду! — произнёс я. — Но только после тебя!

— Ладно! — согласился боевой напарник и начал откручивать крышку.

Под моим чутким контролем Бахтиёр налил в крышечку воду… Причём до самых её краёв. И осторожно выпил всю воду… И даже капельку, оставшуюся внутри крышечки, бережно и аккуратно вытряхнул куда и следовало… То есть в рот.

— Твоя очередь! — сказал он и вернул мне флягу. — Пей!

Перед тем как начать свои манипуляции с водой, я не удержался от неодобрительного высказывания по случаю столь расточительного потребления воды. Хоть Баха и пропустил свою дозу час назад…

— Нельзя так воду пить! — проворчал я. — Надо её во рту подержать подольше и погонять туда-сюда. Подождать… И только потом пить мелкими глотками.

— Не хочу так! — отмахнулся Баха. — Противно как-то…

После его слов я даже рассмеялся… Ведь обращать сейчас внимание на такие мелочи!.. Это уже являлось излишней щепетильностью.

— У нас в Чирчикской учебке тоже выдавали одну алюминиевую фляжку на день. Там тоже семьсот пятьдесят грамм помещается. А до стрельбища надо пройти тринадцать километров. Да ещё и по жаре… А сержанты каждый час проверяли, чтобы у всех фляжки были полные. Но мы всё равно пили воду из фляжек. А она оставалась полной…