— И как это делали? — спросил Бахтиёр. — Чтоб всё время полной была?

Я усмехнулся и выдал страшную солдатскую тайну:

— А мы вовнутрь мелкие камешки бросали! Один глоток выпьешь и потом сколько надо камешков насыпешь. А в обед нам ещё компот выдавали. Хоть горячий, но зато жидкий и не сладкий!

— А воду когда пили? — лениво процеживая слова, поинтересовался напарник.

Он полгода назад окончил учебку в туркменском городке Теджен и поэтому не обладал всеми чирчикскими хитромудростями. А я прошёл через них, как говорится, от начала и до конца…

— Воду нам разрешали пить только к вечеру. — пояснил я. — Когда мы уже заканчивали стрельбы. И на обратном пути её можно было пить. Но осторожно и мелкими глотками. А то назад не дойдёшь! Выдохнешься…

— И что тогда? — не унимался Баха. — Если не выдержишь?

— Товарищ сержант пинками погонит, — на полном серьёзе ответил я. Или заставит большой камень тащить в руках. Чтобы в следующий раз поумнее был.

Тут Баха слегка усмехнулся… Но всё же спросил.

— А ты таскал?

Но я не стал скрывать ничего, а отвечал с откровенной полуулыбкой:

— Нет! Камень я не таскал. Зато я на пешем марше бегал вокруг взвода… В противогазе и с полным вещмешком щебёнки.

На этом я закончил трепать языком и начал осторожненько наливать воду в крышечку. Когда всё закончилось… То есть крышка была закручена, фляжка убрана и накрыта рубашкой. Тогда я с немым наслаждением погонял водичку по всей полости рта, чтобы она облагодетельствовала не только язык, но ещё и нёбо с дёснами, да с внутренней поверхностью щёк… И лишь через две-три минуты я начал выпивать эту тёплую жидкость…

Как и следовало того ожидать, райское наслаждение закончилось очень быстро. И уже через пять-десять минут жажда вновь напомнила о себе. Но приходилось ждать очередного часа…

И вдруг снаружи послышался громкий крик:

— Вода! Вода-а! Смотрите, вода!

Это орала наша боевая фишка… Вернее, Лёха Шпетный. Он недавно заступил на наблюдательный пост и теперь…

— Вода! — орал он изо всей мочи. — Вон там! Смотрите!

На его крик сбежалась почти вся наша группа. Ну, ещё бы!..

— Вода!

Лёха уже надрывался чуток потише… Но всё равно его крик действовал на всех нас как гнусавая трубочка факира на злобную кобру. И мы заворожено смотрели туда, куда и указывала вытянутая рука Шпетного…

— Это озеро! — убеждённо доказывал Алёшка. — Я точно такое же видел у себя в Казахстане! Надо только пройти до него… И всё! Вода!.. Самая настоящая…

Совсем неподалёку от нас плескалось голубое озеро. Оно выглядело настолько реальным, что в увиденную картину поверили почти все. Но ведь каждый наш боец хоть раз в жизни, но всё-таки слышал про миражи в раскалённой зноем пустыне.

— Да это на самом деле озеро! — убеждал всех Шпетный. — Это не мираж! Я точно знаю. Надо сходить туда!

А вот это уже было излишним… И командир группы тут же пресёк чрезмерную поспешность в принятии важных решений. Тем более что это прерогатива лично его, то есть старшего лейтенанта Веселкова…

— Отставить панику! — прикрикнул командир на Шпетного. — Что это за разговоры? Какое такое озеро? Это самый настоящий мираж! Тебе, наверное, голову напекло! Слышишь меня или нет?

— Да слышу, конечно, — обиженно произнёс Лёха. — Только это не мираж. А самое настоящее озеро. С водой!

Однако нашего старлея было очень трудно провести даже на мякине… А тем более обвести вокруг грязного лёхиного пальца… Не говоря уж о его россказнях про «самые настоящие озёра».

— Ты у меня сейчас прямо здесь будешь колодец копать! — всерьёз рассердился Веселков. — Пока до своей воды не доберёшься! А мы тебе потом спасибо скажем. Хочешь?

Откровенная угроза командира возымела своё действие на чересчур уж наблюдательного бойца. Шпетный отрицательно замотал головой и только потом озвучил голосом свой отказ рыть какой-то колодец. Он уселся на башню и вновь принялся обозревать в бинокль окружающую местность. Но через минуту Лёха опять уставился на якобы озеро…

Но это был действительно мираж… Самый настоящий мираж в пустыне. Ведь ни ранним утром, ни даже в одиннадцать часов до полудня этого «озера» не было ни в помине. Зато теперь, когда солнце раскалило пески до предела, подымающиеся вверх струи горячего воздуха создали этот оптический самообман.

На этом ажиотажный инцидент можно было считать исчерпанным. Однако у каждой случайности на вполне законных основаниях имеются как причины, так и последствия…

— Шпетный! — позвал солдата командир группы. — Ты уже сколько отдежурил?