— Смирно! — прогремел вдруг голос Маркса.

— Черт! — Цеце кинул взгляд на угол, где была спрятана водка и закуска. — Кто там приперся?

Приперлись лейтенант Уотерхилл и сержант Хэллер.

— Не забудь его пригласить, — шепнул Зверь на ухо Павлу. — Скорее всего, он не придет, но позвать надо обязательно.

— Лейтенанта?

— Сержанта!

Судя по всему, командиры прибыли не просто так. Лица их были серьезны и непроницаемы, глаза холодны, слова скупы, интонации сухи:

— Капрал Ягич! — сказал лейтенант, остро глядя на Гнутого.

В казарме стало необычайно тихо.

— Я… — Гнутый осторожно снял цепляющегося хота с плеча, передал его Павлу, вытянулся, пытливо всматриваясь в лица командиров.

— Следуйте за нами! — Лейтенант щелкнул каблуками, развернулся четко, словно на плацу.

— Доигрался, — буркнул сержант Хэллер и грозно осмотрел своих подчиненных.

— Может, узнали, что он мясом экстерров своего хота кормит? — предположил Ухо.

— Тогда бы за ним явились люди из спецслужб, — сказал Зверь.

— Ну, может, они не смогли.

Рыжий хмыкнул:

— Они все могут…

Казарма опустела — рота отправилась на ужин. Только отделение капрала Ягича никуда не пошло. Один Цеце вместе со всеми направился в столовую, да и то лишь за тем, чтобы выклянчить у своего знакомого сержанта еще одну буханку и сразу же вернуться.

Есть никто не хотел, да и была у них еда — в дальнем углу грудой лежала за двухъярусной койкой, прикрытая пакетами и бумагой.

— Может, про драку в городе кто-нибудь начальству доложил?

— Почему тогда только Гнутого взяли?

— Так он же капрал. Старший.

— Подумаешь, драка, — Рыжий пожал плечами. — Ничего особенного.

— А стрельба!

— Не мы же стреляли!

— А не все равно.

— Да ведь и сержант с нами тогда был. Так что дело не в этом…

Они замолчали, глядя в пол, придумывая еще причины, по которым могли забрать Гнутого.

Настроение было испорчено. Даже пить не хотелось.

— А может, это из-за девчонки, которую он тогда в городе подцепил? — поднял голову Рыжий.

— А тут-то что не так?

— Слышал я, попадаются стервы такие, что говорят, будто их изнасиловали.

— Зачем?

— Деньги требуют. Потом вроде бы отказываются от своих слов, если им заплатят. Зарабатывают так.

— Сержант бы нас предупредил.

— Может, не успел?

— Нет, не похоже. Нагрянули. Взяли, словно под арест… Если бы баба, вызвали бы по коммуникатору. Зачем лично являться? Тут что-то служебное, официальное.

Зверь сердито махнул рукой:

— Чего зря гадать? Надо сержанта дождаться, все у него расспросить.

— Скажет ли?

— А это как спрашивать будем.

Сержант не пришел. Зато через два часа явился сам Гнутый — необычайно веселый, шумный, возбуждённый! Его сразу окружили, засыпали вопросами:

— Что случилось? Зачем водили? Чего хотели?

— Совсем отпустили? Или как?

— Ты что такой довольный?

Гнутый, широко улыбаясь, только отмахивался.

— Мы уж не надеялись, что ты вернешься, — сказал Рыжий. — По крайней мере не ждали так скоро.

— Разве мог я такую гулянку пропустить?

— Да мы уж и передумали вроде пить, — сказал Зверь.

— Как это? Ну уж нет! Я что, зря торопился?

— Да ты расскажи толком, что случилось-то? — тормошил его Цеце.

— А ничего не случилось. — Гнутый протолкнулся к своей койке, сел, вытащил из тумбочки нож, покрутил его в пальцах и, делано вздохнув, принялся отпарывать капральские нашивки.

Бойцы притихли.

— За что? — негромко спросил Зверь.

— За старое, — помолчав, ответил Гнутый.

За полчаса до отбоя они собрались в тренажерной комнате. Перетащили туда выпивку и закуску, принесли стулья, заперли дверь, подперли ее штангой, расселись вокруг двух составленных вместе широких скамей, заменивших стол. Их было одиннадцать человек: Гнутый, Рыжий, Зверь, Цеце, Шайтан, Ухо и Павел — отделение, оставшееся без командира, — хозяева вечеринки. И их гости: рядовой Буриев, более известный как Монгол, — из первого взвода, рядовой Курт и капрал Гессе из второго взвода, рядовой Ким, которого все называли Сковородой, — из третьего, Павел приглашал еще нескольких человек, но они отказались, они решили как следует отоспаться перед началом новой недели.