— Саша, с тобой все в порядке? — переполошилась Невидимка.

— Дайте ей прийти в себя, — посоветовала Коди. — Новенькие обычно все такие тихие.

— Это я-то тихая?! — в бешенстве зашипела кошка. — Мне не нужно приходить в себя, я всегда в себе, ясно? Как они посмели посадить меня сюда? Ну ничего, дайте мне только выбраться, я этих Двуногих в клочья порву! Попомнят они у меня!

— Как ты очутилась в лесу? — спросила Невидимка.

— Хотела повидать своих деток, — огрызнулась Саша. — Услышала, что Двуногие изводят лес под корень, вот и решила убедиться, что дети мои живы-здоровы. Я не для того оставила их в вашем племени, чтобы они подвергались большей опасности, чем на улицах!

— Я совсем недавно видела Мотылинку, — участливо заметила Листвичка. — У нее все хорошо. Готовится стать целительницей.

— А ты кто такая? — грубо спросила Саша.

— Меня зовут Листвичка, я ученица целительницы из Грозового племени, — представилась Листвичка. — Мы с Мотылинкой подруги.

— А Коршуна ты тоже знаешь? — фыркнула Саша. — У него тоже все в порядке?

Листвичка не ответила. При одном упоминании Сашиного сына у нее тревожно заныло в груди. У Коршуна были ледяные глаза, цвета неба в сезон Голых Деревьев, и могучие широкие плечи, которые редко встречаются даже у воинов вдвое крупнее и старше его. Во время их последней встречи Коршун грозился расправиться с Медуницей только за то, что та случайно перешагнула через разделяющие их племена границу. К счастью, Мотылинке в тот раз удалось уговорить своего брата отпустить пленницу.

— В последний раз, когда я его видела, Коршун был здоров, — отозвалась из своей клетки Невидимка.

— Слава небесам! — прошептала Саша.

Листвичка слегка удивилась, услышав в ее голосе неимоверное облегчение.

— Она так волнуется о своих детях, и не скажешь, что бродячая, — прошептала она Коди через разделявшую их сетку.

— Что же тут удивительного? — спокойно ответила домашняя кошка. — Все кошки одинаковы, когда речь заходит о котятах! Неужели ты этого не знала?

— Но она же бросила их на воспитание в Речном племени! — воскликнула Листвичка, даже забыв понизить голос от возмущения.

— А почему она не оставила их в своем племени? — удивилась Коди.

— Потому что у нее нет никакого племени! — фыркнула Листвичка. — Она бродяжка.

— Как мило! — насмешливо процедила Саша. — Ты считаешь, что можешь презирать меня только потому, что я отказалась жить вместе с вами и по вашим законам? Впрочем, мне плевать. Лишь бы детки мои были целы-невредимы.

— Прости меня, — извинилась Коди. — Это гнездо такое тесное, что тут поневоле все про всех узнаешь. Хотя бывают и исключения, — она выразительно посмотрела в сторону клетки, где сидел огромный черный бродячий кот, который даже ухом не повел в их сторону. Листвичка уже знала, что Коди не раз пыталась познакомиться с черным котом, но сумела узнать только его имя — Уголяшка.

— Ты ведь домашняя кошка, я угадала? — прямо спросила Саша. — Для бродяги ты слишком вежливо разговариваешь, а для лесной кошки выглядишь чересчур упитанной.

Коди мгновенно распушилась, и Листвичка поспешила броситься на защиту подруги.

— Коди очень хорошая! — выпалила она, сердито глядя в сторону Сашиной клетки.

— Разве я сказала, что она плохая? — удивилась Саша. — Я просто стараюсь понять, кто тут кто.

— В основном тут бродяги, но есть и несколько лесных котов, — снова вступила в разговор Невидимка. Дождавшись, пока Шиповник, Яролика и Белохвост вежливо представятся Саше, Невидимка закончила: — Насколько я знаю, Коди единственная домашняя кошка среди нас.

— Вы уже придумали, как выбраться из этой лисьей норы? — спросила Саша.

— Пока нет, — смущенно призналась Невидимка.

— Звездное племя не дает нам никакой подсказки, — пожаловалась Листвичка.

— Звездное племя?! — даже в темноте было видно, как Саша презрительно скривила губы. — Неужели ваши коты до сих пор верят в эту чепуху? И это после всего того, что творится с лесом?!

— Да, мы в это верим! — зашипела Листвичка.

— В таком случае, попроси их за меня, малышка, — неожиданно вздохнула Саша. — Насколько я понимаю, в нашем положении никакая помощь не будет лишней.

Миновал полдень, и скудное тепло дня стало быстро сменяться вечерней прохладой.

— Двуногий снова идет сюда! — предупредила Коди.

Прислушавшись, Листвичка услышала сквозь отдаленное рычание чудищ отчетливый звук приближающихся шагов и инстинктивно забилась в самый дальний угол клетки. Дверь в гнездо распахнулась, и внутрь вошел Двуногий с полной миской съедобных катышков.

— Мурлыкая и ласкаясь, ты ни за что не заставишь их выпустить тебя отсюда, — прошептала Листвичка Коди, глядя как Двуногий открывает клетки и насыпает в них еду.

— Я и сама это вижу, — фыркнула Коди. — Но расположить его к себе тоже не будет лишним.

Ее слова были заглушены громким шипением, раздавшимся откуда-то снизу. Двуногий отпрыгнул от распахнутой дверцы в клетку Уголяшки. Злобно причитая и ругаясь, он забегал по гнезду, размахивая кровоточащей передней лапой. До боли вытаращив глаза, Листвичка старалась разглядеть Уголяшку сквозь прутья Кодиной клетки, но сколько ни всматривалась, так и не увидела ничего, кроме черного туловища, распластавшегося на полу. Потом она покосилась на Двуногого — и кровь запульсировала у нее в ушах. Он перестал вопить и зловеще уставился на Уголяшку. В следующий миг Двуногий со зловещим шипением сунул здоровую лапу в клетку — и черный кот захлебнулся от крика. Злобно бормоча себе под нос, Двуногий захлопнул клетку.