Денис чувствовал себя так, будто сам был повинен во всем случившемся.

– Успокойтесь, Эвелина. Встаньте на всякий случай вот сюда, за эти кусты,- он подошел к дереву и извлек из коры тонкий, искусно обколотый кусок обсидиана – вулканического стекла, прочного и острого, как лезвие ножа. И сразу вспомнил, что точно такой же обломок камня был брошен и в Курта. Значит, обсидиан служил постоянным оружием островитян. Вот тебе и цивилизованные леди и джентльмены!

Денис вернулся к Эвелине, показал ей свою находку.

– Словно из каменного века.

– А вы говорили, не дикари. Да это звери! Людоеды! Напасть так вот, ни за что, ни про что на беззащитную женщину!

– А вы уверены, что камень был предназначен вам, а не мне?

– Да какое это имеет значение! Идемте скорее отсюда. Я больше шага в лес не сделаю.

«Да, все это, конечно, не совсем понятно, – размышлял Денис, стараясь двигаться так, чтобы оставаться по возможности под прикрытием деревьев. – В кого они все-таки целились, в нее или в меня? И что им не понравилось? То, что мы собирали яйца? Или то, что я нарвал цветов? Но яйца я собирал и прежде. А цветы… Цветы могли быть для них неким табу, некой святыней, связанной с их религиозными канонами. Тогда можно понять их гнев».

Денис поделился своими мыслями с журналисткой. Та нервно передернула плечами.

– Вы, кажется, пытаетесь еще их оправдывать?

– Я хочу их понять. Без этого невозможно будет здесь жить, мы не можем ссориться с ними. К тому же я не могу поверить, что это просто акт бессмысленной жестокости.

– Боже, какой идеалист!

– Тише, Эвелина. – Денис прислушался. Ему показалось, что из зарослей доносится знакомый писк обезьяны. Но в лесу по-прежнему слышался лишь птичий гомон. Камень упал будто с неба. И это было особенно страшно.

Но вот и берег. Они вышли к океану почти у самой скалы и еще издали услышали проклятья и вопли Курта. Что там еще случилось? Они поспешили в лагерь и стали свидетелями отвратительной сцены.

Курт с перекошенным от бешенства лицом, как разъяренный бульдог, наскакивал на пятящегося от него Жана и кричал срывающимся голосом:

– Где мой чемодан? Где мои бумаги? Куда ты подевал?!

– Да что ты взъярился? Что пристал? – отвечал побледневший француз. – Не нужны мне твои бумаги. Не знаю я, куда они девались.

– Ах, ты не знаешь? Не хочешь сказать? Так получи еще!

Жан дернулся от сильного удара, но, отскочив в сторону, закричал на весь лагерь:

– Бей! Бей, проклятый бош! Только знай, если найдутся твои мерзкие бумаги, я их брошу в океан!

– Что-о?! – Курт снова метнулся к Жану, но Денис успел схватить его за руку.

– А ну стой! Что тут происходит? Что случилось?

– Что случилось? А то, что этот паршивец выкрал мой чемодан, мои бумаги.

– Но почему ты думаешь, что он?

– Кто же еще? Нас двое было в шалаше. Я уснул на какие-нибудь полчаса. Просыпаюсь – нет чемодана! И если он сейчас же не скажет, куда запрятал мои вещи, я… – Курт снова бросился к Жану.

– Да стой, тебе говорят! – крикнул Денис – Давай разберемся. Ты, значит, спал?

– Говорят тебе, уснул на полчаса, а он…

– А ты, Жан?

– Я тоже спал. И с какой стати понадобились бы мне эти проклятые бумаги? Что я, такой же ростовщик, как Курт! Да послушайте-ка, м-р Крымов, что я недавно узнал. Оказывается, этот подонок вовсе не…

– Заткнись, щенок! – Курт молнией рванулся к французу.

Но еще прежде раздался испуганный возглас Эвелины:

– Ни слова больше, Жан! Пожалуйста, замолчи!

– Но м-р Крымов еще не знает…

– Я умоляю тебя, Жан!

– Ты слышал, что тебе сказали? Только пикни! – Курт яростно рванул его за плечо. – И попробуй еще подслушивать!…

– Да что вы все на меня!- взмолился француз.- Не подслушивал я. Сами кричали на весь остров. И не брал я никакого чемодана. Не брал!

– Подожди, Жан, – остановил его Денис – Я, кажется, начинаю понимать, в чем дело. Если вы оба спали, то… Пеняй на себя, Курт. По-видимому, твой чемодан выкрали те же, кто только что напал на нас с Эвелиной. Видишь, что у нее с рукой?

– Напали на вас?! Кто?

– Кто живет здесь, аборигены острова.

– Какие аборигены? Разве остров обитаем?

– Теперь ты сам убедился в этом.

– Проклятье! Не хватало еще каких-то черномазых!

– Почему обязательно черномазых?

– Кто еще может жить в этой дыре. Ну, попадись они мне сейчас!…- Курт скрипнул зубами и, даже не взглянув на окончательно сникшую Эвелину, не поинтересовавшись, что у нее с рукой, побежал к лесу. Впрочем, скоро он вернулся и, не говоря ни слова, забрался в свой шалаш.