Весь путь от Эзеля до устья реки дул попутный ветер, и они прошли его под парусом. Тем временем Орм отмерил серебра для каждого, кто был на борту, их жалование и их долю сокровищ. Никто не был недоволен, поскольку каждый получил больше, чем рассчитывал получить.

Однажды на заре, когда Токе стоял у руля, а остальные спали, Орм сел рядом с ним, и было видно по его лицу, что он встревожен.

— Любой был бы рад на твоем месте,— сказал Токе.— Все прошло хорошо, мы получили сокровища и скоро приедем домой.

— Мне что-то тревожно,— сказал Орм,— хотя и не знаю почему. Может, это золото вызывает беспокой­ство?

— Как может золото вызывать беспокойство? — сказал Токе.— Ты сейчас богат, как король, а короли не унывают из-за того, что слишком богаты.

— Слишком много его,— сказал Орм мрачно.— Ты и Олоф оба получите большую долю, но все равно слишком много останется мне. Я обманул команду, сказав, что в сундуках — безделушки для женщин, и моя ложь принесет мне беду.

— Ты расстраиваешься, когда еще ничего не про изошло,— сказал Токе,— никто из нас еще не знает, что в сундуках,— там, может быть, только серебро. Ты умно поступил, что так сказал, и я на твоем месте сказал бы то же самое. Ведь даже самые лучшие люди сходят с ума от близости золота.

— Перед Богом,— сказал Орм,— я клянусь, что открою один сундук, и если там золото, я разделю его между всеми. Тогда у нас останется еще три сундука, один из них будет твой с Олофом, а третий — мой Теперь, когда я сказал это, мне стало лучше.

— Делай, как знаешь,— сказал Токе.— Что касается меня, то мне больше не надо будет торговать шкурами

Орм взял один из сундучков, поставил его на па­лубу между ними, разрезал красные веревки, которые были опечатаны императорской печатью, поддел за­мок ножом и открыл его. Затем он поднял крышку и они молча уставились в сундук.

сказал Токе восхищенно, а Орм промолчал, хотя обыч­но отвечал на стихи Токе своими.

К этому времени солнце уже встало, и лучи его упали на сундук. Он был полон золота, не замутнен­ного речной водой. В большинстве это были монеты различных типов и размеров, наполнявшие сундук до краев. Но среди них попадались и многочисленные украшения — большие и маленькие кольца, цепочки, ожерелья, браслеты и тому подобное. «Как хорошие куски свинины,— подумал Токе,— в супе из гороха».

— Эти безделушки сильно понравятся нашим женам, когда вернемся,— сказал он.— Вообще-то, боюсь, что при виде этого они сойдут с ума.

— Нелегко будет разделить это,— сказал Орм.

К этому времени люди стали просыпаться. Орм сказал им, что один из сундучков с безделушками будет разделен между ними, и что его содержимое оказалось лучше, чем он ожидал.

Дележ золота продолжался весь день. Каждый получил по восемьдесят шесть монет различных раз­меров, то же самое отложили для погибших, чтобы отдать их наследникам, а Споф получил долю кормче­го в четверном размере. Украшения разделить было труднее, и иногда приходилось разбивать кольца и браслеты на куски, чтобы никто не получил меньше остальных, хотя иногда совершались сделки по обмену особо понравившихся украшений на монеты. Возни­кли один-два спора, но Орм сказал, что им придется отложить выяснение отношений до дома. Несколько человек раньше не видели золотых монет, и когда Споф сказал им, сколько серебра дают за одну золотую монету, они сидели, глупо уставившись на палубу, положив головы на руки, и не могли сосчитать, на­сколько же они стали богаты, хотя и измучили в подсчетах все свои мозги.

Когда наконец-то все разделили, многие стали увеличивать карманы своих поясов. Другие терли и полировали свое золото, чтобы блестело лучше, и было очень весело, когда они говорили о своей удаче, о том, Как они придут домой с золотом, и о том, как сильно напьются.

Они достигли устья реки и стали грести вверх по течению, пока не доплыли до земель знакомого Орму крестьянина. Там они вытащили корабль на берег, на корку свежего ночного льда, укрыли его и пошли нанимать лошадей. Некоторые ушли по домам, но остальные остались.

Споф не знал, что ему делать. Для него было бы лучше всего, сказал он Орму, остаться с этим кресть­янином, который был хорошим человеком, до весны, когда он сможет найти корабль, на котором поплывет домой, на Готланд.

— Но это будет для меня бессонная зима,— доба­вил он, мрачно покачав головой,— потому что какой же крестьянин настолько хорош, что не будет каждую ночь во сне убивать меня, а когда узнает, что у меня в поясе золото, то обязательно убьет. Кроме того, у всех людей имеется тенденция убивать готландцев без лишних вопросов, потому что они думают, что все мы богачи.

— Пойдешь со мной,— сказал Орм,— и погостишь эту зиму у меня. Ты это заслужил. Потом весной вернешься сюда и найдешь корабль, идущий домой,

Споф поблагодарил его за это предложение и ска­зал, что охотно его принимает.

Они погнали лошадей, и было непонятно, Орм или Олоф Синица сильнее спешит в Гренинг.

Они доехали до развилки дорог, одна из них вела к дому Соне. Но семеро братьев стояли и мрачно чесали в затылках. Орм спросил, в чем дело.

— Сейчас нам повезло,— ответили они,— очень повезло. Мы богаты и знаем, что не умрем, пока не доедем домой. Но как только мы вновь увидим старика, его колдовство закончится, и мы сможем умереть как все. Перед отъездом из дома мы не боялись смерти, но теперь дела обстоят по-другому, ведь у нас столько золота.