– Змеи повсюду. Обычные, принадлежащие к биологическим видам, заполонили офисы, магазины, некоторые жилые дома в спальных районах: там, где сумели пробраться и где люди не успели предпринять против них меры предосторожности. Впрочем, как их предпримешь? Перекроешь все трубы водо- и газоснабжения? Забаррикадируешься в квартире? Твари все равно лезут. Даже сквозь щели в полу, если таковые имеются. Есть жертвы. И многочисленные летальные исходы.

– Куда же смотрит правительство Москвы?! Черт возьми, МЧС на что?!

– Они делают все, что могут, уверяю вас, господин Вересаев.- Полковник Базальт тяжело поднялся со своего места и подошел к большой общей карте Москвы. Включил невидимый рубильник, и карта замигала алыми и зелеными огоньками, отмечая окружностями разные столичные районы.- Видите? Там, где зеленый цвет, твари ликвидированы. Но только обычные твари. А где красный…

Викентию не надо было ничего объяснять. Тем более что красным карта сияла практически целиком.

– Обычные твари…- прошептал он, содрогаясь от внезапно пришедшей на ум картинки: семья собралась за вечерним чаем, и вдруг откуда ни возьмись - змеи, змеи, змеи… Он тряхнул головой, отгоняя видение.- Обычные, значит, не змеи-вампиры?

– Да. Со змеями-вампирами особая проблема. Они легко меняют плотской облик, бесстрашны, практически неуязвимы, ненасытны и подчиняются только тому, кто их призвал.

– Я знаю Призвавшего. Точнее, Призвавшую.

– О Надежде Абрикосовой нам тоже практически все известно. И о ее подельнице по имени Лупомбомба Озулия Уа Макумба Хоста - тоже. Кстати, руководство племени вибути объявило упомянутую Лупомбомбу вне закона…

– Так берите их за загривок! Они ведь тоже находились где-то здесь, среди ваших подземных уровней! Что ж вы время-то теряете?!

– Мы не теряем время, мы в него не вписываемся,- помрачнел полковник Базальт, произнеся эту малопонятную фразу.- Мы, к сожалению, простые честные служаки-оборотни, и у нас нет способностей вертеть временем как брелоком от ключей. Наш агент Эл несколько раз буквально подводила нас к порогу этих преступниц. И всякий раз они ускользали. Или наводили сон на спецгруппу, или искривляли пространство так, что мы вместо их логова вламывались в приличную квартиру или магазин. А в последний раз негодяйки сместили время.

– Это как?

– А так! Вы говорите, что пробыли в убежище агента Эл неделю, там держали вас в плену Надежда Абрикосова и Лупомбомба…

– Озулия. Так быстрее.

– Вот! А сигнал о том, что убежище взломано, агент дезактивирован и нужно спешить на помощь, мы получили только восемнадцать часов назад, хотя при взломе сигнализация срабатывает автоматически и мгновенно! Вот такой финт. Мы выслали в район убежища поручика Шапкуненко, но он застал только вас, уже почти полумертвых. А спецгруппа, брошенная к убежищу, обнаружила его нетронутым, опломбированным и заблокированным. Теперь вам ясно, с каким врагом мы имеем дело?

– Мне это давно стало ясно. С того момента, как Надежда появилась в моей жизни.

– Значит, помочь нам не только ваш гражданский, но и личный долг.

– В чем заключается помощь? Мне нужны подробности.

– Как же вы любите подробности, господин Вересаев…- раздалось от входа.- Это мне в вас и нравится.

– Что вы себе позволяете, агент?!
– потемнел лицом полковник.- Почему врываетесь без доклада?!

– Виновата. Разрешите войти?

– Вы уже вошли.

– В таком случае, агент Эл для дальнейших указаний прибыла, товарищ полковник.

– Садитесь, агент,- махнул рукой Базальт.- Муштровал я вас, муштровал, а все без толку. Вы и субординация - понятия несовместимые.

– Это точно!
– улыбнулась Элпфис и, заставив Викентия онеметь от этой неожиданной вольности, уселась к нему на колени. Обняла за шею, подышала ласково в ухо: - Я соскучилась по тебе, несостоявшийся маг…

– Элпфис,- только и сказал Викентий. Держать ее на коленях было до безумия приятно. И все милитаристские планы сразу собрались в журавлиную стаю и вылетели из головы бывшего психиатра, давая место мыслям куда более штатским и весьма, м-м, сладостным.

– Я бы вас все-таки попросил,- сурово постучал пресс-папье о стол полковник Базальт,- думать сейчас о делах более важных, чем… кх-м.

– Простите, полковник.- Элпфис свечкой взвилась с коленей Викентия и пересела на жесткий стул.- Больше такого не повторится!

«Правда, что ли, не повторится?» - жалобно спросил глазами Викентий.

«Ох и бестолковый!» - сверкнули глаза Элпфис.

Она удивительно похорошела. Не было бледности, измученности и тусклых глаз. Не было какой-то бездомной запущенности и второсортности. Сидела сейчас перед полковником и Викентием изящнейшая, элегантнейшая, хоть и в военного кроя костюме, девушка с румяными щеками, с пушистыми ресницами, за которыми никаким «Л'Ореалям» не угнаться, с губками, целомудренно подведенными помадой тона «какао», и волосами, имевшими, оказывается, нежно-рыжий цвет. Какие уж тут войны и змеи… Тут надо мечтать о прогулках под кущами расцветающей сирени, о многозначительном питье шампанского из одного бокала, о слушанье предрассветных соловьев где-нибудь в Марьиной роще… Одним словом, и лобзания, и слезы, и заря, заря!