Шрифт:
Викентий слушал эти речи, и ему было смешно. Но он старательно сохранял серьезный вид. Иначе и его обвинят в нетерпимости. К вампирам, например. А потом те же вампиры встретят в темном переулке и, оскалив клыки, скажут: «Здравствуй и прощай, нетерпимый человече! А какова твоя кровушка на вкус?!»
Нет, господа, толерантность - великое дело. Без нее нынче не то что переговоры провести на высшем уровне - в сортир не сходить.
– Принц, успокойтесь,- ласково потребовал Распорядитель и протянул зареванному эльфу клетчатый носовой платок размером с небольшую скатерть.
Эльф, всхлипнув, кивнул, принял платок, отер слезы, высморкался, кончиком платка прочистил свои заостренные уши и прогундосил:
– Пусть дракон извинится!
– Господин Павлов.- Распорядитель навел на дракона взгляд прямо-таки лазерной мощности,- Принесите его высочеству Эдуардасу Логовайтису свои извинения и не заставляйте все собрание ждать. Мы должны решить целый ряд вопросов, а не цапаться по мелочам.
– Вот именно!
– поддакнуло собрание.
– Извиняюсь,- буркнул Павлов.
– Согласно церемонии, пожалуйста.- Распорядитель был неумолим.
Глаза дракона прорезали вертикальные ярко-зеленые полоски, но он подчинился. Встал, приложил ладонь к груди и склонил голову:
– Приношу тебе свои глубокие извинения, о принц поющего народа, за нанесенное оскорбление и сознаюсь в своем невежестве, ибо не смог по достоинству оценить твоего таланта музицировать.- И тяжело плюхнулся на стул, отдуваясь.
– То-то же,- удовлетворился эльф и закрепил арфу в специальном стояке.- Если всякий дракон будет эльфу указывать, как ему выступать… Впрочем, к делу. Итак, достопочтенные господа, у меня есть заявление.
Заявление, разумеется, сопровождалось игрой на арфе, ставшей предметом стольких дебатов. Кстати, играл Эдуардас Логовайтис вполне прилично. И музычка оказалась ничего, ненавязчивая такая, приятная…
Братья и сестры, ведь все мы под небом предвечным
Родственны общему духу. И общие силы черпаем
Пусть из источников разных, но тратим на дело
Важности неизреченной. В опасности ныне
Наши находятся царства и царство людское,
Что неразумно республикой прозвано ими.
Что мы сумеем опасности противуставить?
Где обретем мы поддержку, что с крепостью схожа?
Чем одолеть мы возможем своих супостатов?…
Силы их так велики, что колеблются зданья,
Страх пожирает сознанье и души людские!
Братья и сестры, ужели найдем мы оружье
Против такого, простите за сленг, беспредела?!
Гнев воспевают пусть те, что на ядерной кнопке
Палец свой держат и мыслят с позиции силы.
Нам же, как мудрым, безгневными быть подобает
И отыскать верный путь компромисса. Красиво
Каждый из нас умереть не стыдится, но гибель
Наша проблем не решит, только пуще добавит.
Братья (не к сестрам вопрос), неужели решите
Вы средь столицы устроить кровавую бойню
Или, позицию силы отринув, возьмете
Труд договоров, взаимных согласий и пактов
О ненападеньи…
– Да вы что поете, принц?!
– завопил полковник Базальт.- У вас, эльфов, хоть какие-нибудь мозги в башке есть?! «Пакт о ненападении»!… Это со змеями-то, с тварями погаными, которые вершат такое, о чем детям рассказать страшно! Ну, Эдуардас, ну, удружил!… По-твоему, мы с ними мирное соглашение подписать должны?! Договор, ага?! Да эти подлюки нас вместе с договором и авторучкой проглотят, мы им и вякнуть ничего о компромиссах не успеем! Да не стучи ты в свою банку консервную, Распорядитель! Я и без тебя знаю, что ты мне слова не давал. А все ж таки неправильно это! Компромисс в постели с бабой хорош, и то не всегда. А уж если война - никаких компромиссов! Будем бить этих тварей прямо где найдем! Найдем на рынке - замочим на рынке! Найдем под сиденьем в автобусе - замочим под сиденьем в автобусе! Найдем в сортире…
– Мы уже поняли вашу позицию, полковник Базальт,- торопливо замахали ладошками Высокие Лица.- Вы правы. В случае с тварями силовые методы вполне оправданы.
– Эльфам прекрасным насилие претит от рожденья,- дзынькнул струной Эдуардас Логовайтис.
– Ой, ой, скажите это кому другому, пацифисты ушастые!
– подал голос доселе молчавший дух неупокоенный Антоний Негорельский.- Когда вы сто пятьдесят лет назад отвоевывали себе места под жилые массивы, прикрываясь статусом беженцев, скольких коренных столичных призраков вы вытеснили на периферию? Как под флагом перестройки и гласности вы уважаемых, находящихся на персональной пенсии, почтенных духов сбагрили в необжитые, лишенные минимума удобств районы да места захоронений радиоактивных отходов?! Мы из-за вас мутировать стали, как огурцы!…
– Это клевета!
– Гордо махнул плащом эльф, убрал арфу и сел на свое место.
– Это правда! А правда никому не нравится!
– хорохорился Антоний-разночинец. Прямо-таки революционный оказался дух, ничего не скажешь!
Так что толерантность - штука тоже не всегда применимая.
Во всяком случае, к змеям ее проявлять никто не собирался.
И такое единодушие (эльф, в конце концов, смирился с мнением большинства) не могло не радовать.
– У меня только одно предупреждение к Силовым Структурам,- хмуро пробасил неупокоенный дух, подпирая бестелесным кулаком бестелесную голову.- Наши воевать не пойдут.