И тут его внимание привлекла лежавшая в самом низу кассета, никак не подписанная. Максим не без труда вытащил ее — обычная видеокассета «Сони». «Наверно, что-нибудь интересненькое, — решил Максим. — А не подписана, чтобы не смотрели, кому не следует».

Он вставил кассету в щель видеомагнитофона и нажал на кнопку «Play».

С первого же кадра Максим понял, что это вовсе не то, что он думал, — на экране возникли полосы и волны. Но звук был. Максим достаточно долго отирался в Телецентре и был в курсе всего. Поэтому ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, что за пленку скрывает Аркадий у себя на даче. Это было неожиданно и очень, даже очень интересно.

Максим нажал на кнопку «Stop», осторожно вынул кассету из магнитофона и прислушался. Аркадий все еще был чем-то занят на кухне. Максим взял первую попавшуюся видеокассету, это оказался «Парк Юрского периода», и поменял местами знаменитый фильм Спилберга и свою неожиданную находку.

Неподписанную обложку «Сони», в которой оказался теперь боевик с динозаврами, Максим убрал на прежнее место — в самый низ. Затем взял еще какой-то фильм и включил видеомагнитофон.

В этот момент на пороге появился Аркадий. Он шел с подносом, на котором возвышалось джезве со свежесваренным кофе, две небольшие изящные чашечки, кувшинчик со сливками и блюдце с теплыми гренками.

— Аркаша, — медовым голосом сказал Максим, — ты просто душка. Кстати, смотрю, у тебя столько фильмов. Одолжи парочку.

— Бери, — кивнул Аркадий и, подойдя ближе, внимательно посмотрел на стопки видеокассет.

Максим сделал вид, что рассматривает названия, затем выбрал две, кажется, «Косильщика лужаек» и «Зловещих мертвецов», потом задумался и взял «Парк Юрского периода».

— Хочу еще раз посмотреть, — сказал он. — Классные там динозаврики.

И с этими словами он на глазах у Аркадия положил кассеты в сумку.

Когда утром зазвонил телефон, Турецкий еще спал. Он вскочил с постели, продолжая спать на ходу, однако, когда услышал в трубке знакомый голос Меркулова, сон как рукой сняло.

— Саша, надо ехать в Феодосию. Сначала мы хотели послать Олега Золотарева, но я решил, что поедешь ты.

— А это нужно? — спросил Турецкий. — Я тут как раз начал новую линию разрабатывать.

— Нужно — не нужно, а сейчас за тобой пришлют машину, — усталым голосом сказал Меркулов. — Через двадцать минут будь готов, как юный пионер.

Положив трубку, Турецкий заметался по квартире в поисках необходимых вещей. Встала Ирина. Услышав о срочной командировке в Крым, она даже слегка обиделась:

— Ты что, заранее предупредить не мог? Я бы все приготовила. — Она помолчала. — А может быть, и вместе бы съездили… Я так давно не была в Крыму…

— Да это как-то мгновенно решилось, — бормотал Турецкий, спешно складывая в сумку чистые носки. — Пять минут назад Меркулов позвонил — и на тебе. Мне эта поездка — как кость в горле. И что, ты думаешь, я буду там у моря сидеть? Я же буду свидетелей допрашивать, да мало ли что. Буду крутиться как белка в колесе.

— Ладно, белка, а бутерброды тебе приготовить? — смирилась Ирина.

— Сделай там что-нибудь, что получится, — Турецкий сказал это рассеянно, потому что пытался вспомнить, где он в последний раз видел свои плавки.

Так и не вспомнив, он решил окончательно забыть о них: вряд ли судьба подарит ему час для морского купания.

— Вот тебе с сыром и с котлетой, — сказала Ира, выглядывая из кухни с пакетом в руках. — Больше ничего нет. Надо было заранее предупреждать.

— Я же говорю, заранее не мог…

Турецкий бросился к окну и увидел, как к его подъезду плавно подкатила черная «Волга».

— Это за мной!

Он сунул пакет с бутербродами в сумку, на ходу поцеловал Ирину и выскочил на лестницу.

— Ни пуха! — услышал он за спиной.

Из Москвы в Феодосию можно ехать прямым поездом, а можно лететь самолетом до Симферополя и оттуда по крымским дорогам четыре часа трястись на автобусе или три на автомобиле. Турецкий представил пробки, которые были этим летом на подмосковных шоссе, ведущих к аэропортам (сам он уже несколько раз застревал в таких пробках на час и больше), хаос и неразбериху во «Внукове», когда без объяснений снимают один рейс за другим, и уже колебался, не выбрать ли поезд… Но с другой стороны, тридцать шесть часов пути… Безумие какое-то.

Все решилось проще. Когда Турецкий вбежал в кабинет Меркулова, удивляясь про себя, неужели его шеф так и ночует на работе, Константин Дмитриевич с кем-то говорил по телефону.

— Да, через сорок минут будет. Прекрасно. Он повесил трубку и посмотрел на Турецкого:

— Договорился с военными. Через пятьдесят минут в Керчь вылетает транспортный самолет. Тебя берут. Ну что ж, с Богом. Будет нечего делать, хоть выспишься. Сколько лет на юге не отдыхал?

— Да уж не помню, — ответил Александр Борисович, помолчал и вдруг сказал: — Константин Дмитриевич, может, все-таки кого-то другого пошлете… Я тут как раз начал разрабатывать одну версию… Помните, я вам говорил — надо найти осведомителя КГБ по кличке Козочка. Скорее всего, студентка Рижского университета, училась в начале восьмидесятых.