Малая Караимская улица в самом деле оказалась неподалеку от вокзала. Вся она, насколько видел глаз, состояла из невысоких домиков. Дома и ограды вокруг них были сложены из ракушечника, оштукатурены и когда-то побелены. При каждом домике небольшой сад с огородом, дворики увиты виноградом.

— Вот мы и пришли, — сказала Алла Петровна, доставая из сумочки ключ и открывая внутренний замок крепкой деревянной двери, вмурованной в каменную ограду. — И тетя моя как раз в саду. Тетя Тома! Я вам постояльца привела! — крикнула она звонко и весело.

Седая старушечка оторвалась от лейки и, неся на весу руки, перепачканные в земле, улыбаясь пошла к ним навстречу.

— Тетя Тома, это мой спаситель, следователь по особо важным делам из Москвы, Александр Борисович.

— Тамара Игоревна, — по-прежнему улыбаясь, представилась старушечка. — Извините, руки не подаю, в земле. Отчего же это тебя надо было спасать? — обратилась она к племяннице.

— От наперсточников. Они у меня чуть все не выманили — и кольцо, и серьги, и деньги. Если бы не Александр Борисович…

— И задал бы тебе твой Валера, если бы к нему вернулась без обручального кольца! Так вы у нас комнату хотите снять? — спросила тетя у Турецкого.

— Тетя, Александр Борисович приехал из-за Алены. Он расследует ее дело.

— Из-за Алены! — и старушка сразу переменилась в лице.

Без слов было понятно, как сильно потрясла ее гибель Ветлугиной.

— Вам что-нибудь известно? Убийцу поймали?

— Ищем, — Турецкий с тяжелым вздохом развел руками. — Затем и приехал.

— То есть убийцу пока вы не нашли, но предполагаете, что он может быть из Феодосии?

Старушечка, несмотря на свой вид божьего одуванчика, сохранила четкость учительского мышления.

— Версий несколько, и каждую нужно отработать.

— Пойдемте в дом, — и Тамара Игоревна повела его за собой.

Турецкий остановился в просторной комнате с крашеным полом на первом этаже, здесь приятно пахло солнцем и деревом.

— Сейчас будем пить чай, и я вам принесу Аленины сочинения, а также и письма.

Когда Александр Борисович, приведя себя в порядок, вышел минут через двадцать в гостиную на приглашение к чаю, первое, чему он изумился, было преображение Тамары Игоревны.

Из божьего одуванчика она превратилась в старенькую, но все же типичную школьную учительницу. В очках, в строгой светлой блузке, какие носили еще во времена юности Надежды Константиновны Крупской, в длинной черной юбке, она разливала по чашкам жиденький чай. На круглом столе, застеленном скатертью, вышитой болгарским крестом, стояла плошечка с сушками и миска побольше — со свежей «со слезой» красной черешней.

От всей этой картины на Александра Борисовича дохнуло старинными временами, о которых он и думать забыл.

Тем не менее учительница была не такой уж и простушкой.

— Вы меня, конечно, извините, Александр Борисович, но все же не могли бы вы показать свое удостоверение.

— Да, естественно, — Турецкий понимающе кивнул и достал документы.

Книжечка с надписью «Генеральная прокуратура Российской Федерации» произвела впечатление даже на нее.

— Хорошо, что столь высокие инстанции разбирают это дело, — сказала она. — Извините нашу бедность, к чаю у меня только сушки, но зато черешня из собственного сада.

Черешня и в самом деле была прекрасна.

— И с собой возьмете! — сказала Тамара Игоревна. — Возьмете, возьмете. У вас есть дети?

Турецкому пришлось признаться, что у него есть маленькая дочь. Так что вопрос с черешней был решен.

— Сочинения и письма известных учеников у меня всегда под рукой. — Тамара Игоревна показала на ящик старого буфета. — Мои ученики выпускают наш феодосийский литературный журнал «Окоем», в университете в Симферополе преподают, двое работают в Коктебеле в музее Волошина. Ну да не о них речь.

— Тетя Тома, ты сначала покажи фотографии, — вмешалась Алла Петровна.

Скоро перед Александром Борисовичем были разложены фотографии, и на каждой из них старую учительницу окружали школьники. Девочки были в белых передниках, мальчики тоже в форме…

Тут не выдержала даже Алла Петровна:

— Господи, времена-то какие были!

— А что времена? Не лучше наших. Вспомни, как ты мечтала вылезти из школьного платья! Аленин класс я взяла с шестого, вот они, — сказала она Турецкому. — Узнаете здесь Аленушку?