– Почему ты плачешь? – пробормотал он, – мы победили. Мы свободны, и теперь… Ты поедешь со мной далеко-далеко… на край мира?

Вейра шмыгнула носом и торопливо вытерла глаза.

– Я… я вспомнила, Ланс. Теперь я знаю, кем была Миола… И знаю, кто я…

– Правда?

Тени подозрительно быстро сгущались; лицо Вейры, казалось, нежно светится во тьме.

– Правда. Я так люблю тебя, Ланс…

Ее пальчики коснулись щеки, они казались горячими, слишком горячими для человеческих…

…В тот миг Вейра зажмурилась, ожидая то, самое последне мгновение, которое оборвет ее жизнь. Ей было страшно. Потому, что смерть – это всегда боль. И всегда – конец всему, что было раньше.

Но, кроме громкого хлопка, ничего не прозошло.

Она открыла глаза и поняла, что лорд Шеззара просто-напросто исчез. А Ланс… Ланс стоял в каких-нибудь десяти шагах, живой, но… Он становился прозрачным, тая среди клубов пара.

– Ланс!!!

Все, что Вейра смогла сделать – это подхватить шеннита и осторожно опустить его на землю. Сквозь его лицо просвечивала обугленная почва.

«Ты не можешь… ты не можешь уйти сейчас!» – рвался наружу безмовный вопль.

Синие глаза чужого бога стремительно утрачивали краски, превращаясь в дымчатый хрусталь.

– Вейра… – он с хрипло втянул в себя воздух , – мне… надо полежать…

И тут она не выдержала и разрыдалась. Вейра Лонс… Не лежит ли на ней страшное проклятие, убивающее всякого, кто осмелится привязаться к ней? Кто взрастит в своем сердце свет и тепло?!! Жильер, Тиорин… А теперь вот… Но как она сможет смириться с этим? И как будет жальше жить без того, кто стал частью ее самой?

– Почему ты плачешь? – беззвучно просипел Ланс, – мы победили. Мы свободны, и теперь… Ты поедешь со мной далеко-далеко… на край мира?

Вейра шмыгнула носом и торопливо вытерла глаза. Нужно было… что-то сказать. Дать надежду и разогнать стремительно сгущающиеся тени.

– Я… я вспомнила, Ланс. Теперь я знаю, кем была Миола… И знаю, кто я…

– Правда?

Это была сладкая ложь. Для того, кого уже почти не существовало, только лицо бледным призраком парило над черной обгоревшей землей.

– Правда. Я так люблю тебя, Ланс…

И она погладила его по щеке, с ужасом чувствуя, как пальцы проваливаются в пустоту.

– Мне… я отдохну, – шепнул бестелесный голос, – совсем чуть-чуть.

…Шорох одежды.

…Рубашка все еще хранит его тепло. И запах.

Вейра сгребла в охапку все, что осталось от Ланса иль Фрейна ар Молд и замерла. Ей больше не хотелось ни подниматься, ни идти куда-либо. И если гибель лорда Саквейра всколыхнула и разбудила дремлюще пламя, то с уходом Ланса в душе прочно обосновалась ледяная пустота.

«Теперь мы остались только вдвоем, и никто, никогда не разлучит нас. Ты ведь так хотел, чтобы мы были только вдвоем, ты и я».

Она сидела неподвижно. Пел ветер, унося клочья пепла. Всходило и садилось солнце. Выползал туман, нежно касаясь лица влажными щупальцами.

«Где ты теперь, Ланс? И ты, Тиорин… Где вы оба?»

Она успела полюбить первого, и была связана пламенем Бездны со вторым.

«Почему так распорядилась судьба, что я осталась, а вы ушли?»

Глаза Вейры были сухи, и пальцы продолжали судорожно сжимать рубашку из грубой холстины, которая все еще хранила запах его тела. Она не шевелилась.

И не вздрогнула, когда на плечо тяжело легла горячая ладонь.

– Миледи.

«Но меня больше нет. Я – всего лишь хладник, несущий свежесть зеленым лугам и лесам».

– Миледи.

Чужие пальцы на плече чуть сжались.

– Позвольте сопроводить вас туда, где ваш дом.

Она обернулась. Оказывается, за спиной ее ждали таверсы, мрачные слуги огненных владык. А Юдин… Верный Юдин протягивал руку.

– Мой дом – здесь, – сказала Вейра. И поразилась тому, как хрипло и безжизненно прозвучал ее голос, вплетаясь в песню ветра.

В черных глазах Юдина мелькнуло непонимание.

– Миледи. Ваш дом – Айрун-ха. Позвольте, мы сопроводим вас туда.

Она посмотрела на одежду, которую продолжала сжимать в руках. Затем – на вожака клана таверсов. Тьма и пустота в душе всколыхнулись, вспыхнула злая искра…

– Где вы были, когда вашего хозяина взяли в плен? – прошипела она, с трудом поднимаясь, – и почему явились только сейчас, когда не нужны никому?!!

– Миледи, – Юдин покачал головой, – вы устали. Вам следует отдохнуть и затем принять бразды правления в свои руки.