Шрифт:
Только дважды ее покой был нарушен: в первый раз, когда архивариус Мильор Лонс отправился в бесконечное путешествие за небесный купол, а во второй – когда Юдин пришел, и задумчиво сообщил о том, что-де есть одно неоконченное дело.
– Могильник неподалеку от Шенду-ха, там где где утес семи ветров режет гладь змеиного моря. Сегодня я говорил с таверсами других кланов, леди. В могильнике чувсвуется шевеление, старший эрг просыпается – потому как очень давно не приносились поддерживающие жертвы. Прикажете принести?
И Вейра вспомнила… Ох, как же давно это было! Но словно наяву тряслись они с Жильером по пыльному тракту на север, по следу таверсов, увозящих невинных людей к могильнику Тэут-Ахи… А, быть может, это сам Юдин резал глотки на гранитных террасах?
– Не нужно больше жертв, – пробормотала она, – я сама готова отправиться в это путешествие.
Таверс понимающе посмотрел на нее и, не говоря ни слова, ушел. Пополудни они спустились с Айрун-ха, миновали сытый и самодовольный Айрун и выехали в Шеззарские земли…
Позже Вейра сделала то, что, наверное, должна была. Она спустилась в могильник, подняла каменную плиту. Старший – высохшая коричневая куколка – зашевелился, заскреб когтями по своему ложу… Он был еще слишком слаб, чтобы представлять собой опасность, словно долгий сон отнял у него все силы… Вейра отрубила ему голову, а то, что осталось, приказала разбросать по всему Шеззару.
Эпоха эргов завершилась. Остался один-единственный эрг, дочь Бездны и Первородного пламени, которая только и мечтала о том, чтобы все происшедшее с ней было дурным сном.
Только Юдин все равно шепотом величал ее «леди Серединных земель». А она, сидя на троне в белосненом зале, вспоминала, размышляла… О Тиорине, о Лансе. О том, что для нее так и осталось тайной происхождение талисмана в шкатулке из красного ясеня – эту тайну наверняка унесли в Бездну лорд Саквейра и владыки Шеззара. Но в любом случае, все это уже было не важно. По крайней мере, для нее.
Эпилог
Арднейр. Костер в лесу.
Сыпал мелкий дождик, задумчиво шелестя пожелтевшей листвой. И, пока Фарлек возился с костром, Даришка зябко куталась в старый материн платок… Странно, ей не было холодно – до тех пор, пока не поняли, что безнадежно заблудились. А как только чаща обступила со всех сторон, потянулась угрожающе кривыми пальцами – тут сразу и холодно, и голодно… Да еще тихий шепот дождя, нагоняющий смертельную тоску.
– Ну, вот и все, – Фарлек торжествующе выпрямился, – иди сюда, поближе… Сейчас согреемся, грибов нажарим…
Он отросил со лба смоляную прядь и выжидающе уставился на нее.
– Что, испугалась? Не бойся, выберемся… Чай, не первый раз…
– Плохое здесь место, – проворчала Даришка, – мне вот мама говорила, здесь младших богов можно встретить.
Она присела рядом с трескучим костром, протянула руки к огню. Стало теплее и уютнее. Фарлек хмыкнул.
– Ну и что? Младшие боги – это же хорошо. Я слышал, что если выпросить у младшего бога золота, всю жизнь будет удача рядом бежать. Давай-ка, я тебе лучше раскажу что-нибудь? А то что-то ты совсем раскисла…
Он подтащил относительно сухое бревно, расстелил на нем кусок рогожи.
– Вот, садись.
Даришка шмыгнула носом. Фарлек, конечно, самый отчаянный мальчишка в поселке, но вот что они будут делать, когда наступит ночь, и выползут из нор слуги старших богов?
– А что ты мне расскажешь? – она закинула за спину тяжелую косу, предмет зависти подруг, – говорят, врун ты, каких небеса не видели!
– Ну и что? – Фарлек развязно уселся рядом и – совсем как взрослый – властно обнял ее за плечи. Впрочем, он был года на три старше, и наверняка ощущал свое превосходство… – главное, чтобы интересно было. А зверья не бойся.
И он так уверенно похлопал по охотничьему ножу, что Даришка едва не прыснула со смеху. Разве одолеешь этим слугу старших богов? Но вслух она попросила:
– Расскажи мне что-нибудь доброе.
Фарлек задумался, прищурился на огонь, послушал шелест дождя…
– Жил-был младший бог, и была у него возлюбленная. Но ее убили старшие боги… Ты чего носом захлюпала, а? Маленькая, что ли? Именно так все и бывает… Да послушай, тьфу ты… Он нашел свою невесту в другом мире, за этим небом, и вот тогда-то все и началось…