Твоим я был, твоим я буду вновь,

И нет любви, моей любви вернее.

Коль ты берешь любовь мою любя,

За это осуждать тебя не стану,

Но осужу, коль, обманув себя,

Берешь ее, доверившись обману.

Я все тебе прощаю, милый вор,

Хотя меня ты грабишь без стесненья:

Ведь горше нам снести любви укор,

Чем ненависти злые оскорбленья.

О ты, что можешь зло облечь красой,

Убей меня, но не казни враждой.

Когда из сердца твоего порой

Я отлучусь, - ты платишь дань грешкам.

Оправдан ты летами и красой:

Соблазн за ними ходит по пятам.

Ты мил - и все хотят тебя иметь;

Пленителен - и всеми осажден.

А женщины прельстительную сеть

Прорвет ли тот, кто женщиной рожден!

Увы! Ко мне ты мог бы стать добрей,

Мог совладать с разгульной красотой,

Сдержать беспутство юности своей,

Чтоб не нарушить верности двойной:

Ее ко мне - собой ее пленя,

Твоей ко мне - отринувши меня.

Не в этом горе, что она твоя,

Хоть, видит бог, ее любил я свято;

Но ты - ее, и этим мучусь я:

Мне тяжела твоей любви утрата.

Но ваша мной оправдана вина:

Ты любишь в ней возлюбленную друга,

Тебе ж любить позволила она,

Любя меня как нежная подруга.

Ее теряю - радуется друг;

Теряю друга - к ней приходит счастье.

Вы с ней вдвоем - а я лишаюсь вдруг

Обоих вас во имя вашей страсти.

Но друг и я - о счастье!
– мы одно:

Любим я буду ею все равно.

Сомкну глаза - и все виднее мне. . .

Весь день пред ними низкие предметы,

Но лишь засну - приходишь ты во сне

И в темноту струишь потоки света.

О ты, кто тенью освещаешь тень,

Невидящим глазам во тьме сияя,

Как был бы ты прекрасен в ясный день,

Его своим сияньем озаряя.

Средь бела дня увидеть образ твой

Какою это было бы усладой,

Когда и ночью, тяжкой и глухой,

Ты наполняешь сны мои отрадой.

Ты не со мной - и день покрыла мгла;

Придешь во сне - и ночь, как день, светла.

Когда бы мыслью плоть была, - тогда

Ничто не стало б на моем пути.

Стремясь к тебе, я мог бы без труда

Любое расстояние пройти.

И что с того, что где-то далеко,

За тридевять земель скитаюсь я,

Чрез земли и моря к тебе легко

Домчит меня живая мысль моя.

Но я не мысль, и тщетны все труды

Пространство мне преодолеть невмочь.

Я из земли составлен и воды,

И только время сможет мне помочь.

Смогли стихии низшие мне дать

Лишь тяжесть слез - покорности печать.

Но высших две - признаюсь, не тая,

Огонь и воздух - круглый день с тобой:

Желание мое и мысль моя

Скользят, мелькают, легкой чередой.

Когда ж к тебе они помчатся вдруг

Посланцами святой любви моей,

Из четырех стихий лишившись двух,

Скудеет жизнь под бременем скорбей,

Пока послы не прилетят назад,

Чтоб снова исцеленье мне принесть,

Мне о твоем здоровье говорят,

Передают мне радостную весть.

Ликую я, но шлет моя любовь

Их вновь к тебе, и я печалюсь вновь.

У глаз и сердца непрестанный бой:

Как образ твой им поделить любя.

Ни сердцу глаз не даст владеть тобой,

Ни глазу сердце не отдаст тебя.

Доказывает сердце - ты живешь

В его светлице, и глазам незрим.

А глаз твердит, что это плутни, ложь,

И отражен твой образ только им.

Чтобы конец положен был борьбе,

Суд мыслей вынес четкий приговор:

Возьмет пусть сердце часть одну себе,

Другую часть получит ясный взор.