Но я уверен - прежних дней умы

Не столь достойных славили, что мы!

Как волны бьют о скат береговой,

Минуты наши к вечности бегут.

Придет одна и место даст другой,

И вечен их неугомонный труд.

Дни юности в лучах зари горят

И зрелостью венчаются потом;

Но их мрачит кривых затмений ряд

Из друга время станет их врагом.

Оно пронзает молодости цвет,

И бороздит, как плуг, чело красы.

Ни юности, ни совершенству нет

Спасения от злой его косы.

Но смерть поправ, до будущих времен

Дойдет мой стих: в нем блеск твой заключен.

Не по твоей ли воле мне не в мочь

Сомкнуть глаза ни на одно мгновенье?

Твоя ль вина, что я не сплю всю ночь,

Тревожимый твоей дразнящей тенью?

Иль это дух твой, посланный тобой,

Следит за мной с придирчивым вниманьем,

Чтобы малейший промах мой любой

Для ревности твоей был оправданьем?

О нет! Не столь любовь твоя сильна!

Моя любовь покой мне отравила.

Моя любовь меня лишила сна

И в сторожа ночного превратила.

Я буду на часах стоять, пока

Ты где-то вдалеке к другим близка.

Самовлюбленность обняла мой дух,

И плоть мою, и кровь, и слух, и зренье.

Так в сердце глубоко проник недуг,

Что от него не будет исцеленья.

Мне кажется - лица красивей нет,

Чем у меня, и нет стройнее стана,

Достоинства мои пленяют свет,

И никакого нет во мне изъяна.

Но в зеркале я вижу все как есть,

Как гибельна была годов свирепость.

И слышу я теперь другую весть. . .

Самовлюбленность - жалкая нелепость!

Любя себя, любил я образ твой,

Украсив старость юною красой.

Настанет день, когда мою любовь,

Как и меня, раздавит время злое,

Когда года ее иссушат кровь,

Изрежут лоб, а утро молодое

Достигнет крутизны своих ночей.

И вся ее краса, моя отрада,

Сокроется навеки от очей

И унесет весны цветущей клады.

От этих дней, их злого острия

Уже сейчас готовится защита:

Пусть срезана, умрет любовь моя,

Ее краса не будет позабыта.

Моя вот эта черная строка

Вберет ее и сохранит века.

Когда я вижу, что былая слава

Превращена в руины и гроба,

Что в прах повергнут замок величавый,

И даже бронза - времени раба;

Когда я вижу, как седое море

Над царством суши в битве верх берет,

А суша, с морем неустанно споря,

Его расход заносит в свой приход;

Когда я вижу княжеств треволненье

То рушатся, то возникают вновь,

Тогда я мыслю: вот придет мгновенье,

И время умертвит мою любовь.

Страшна та мысль, и плачу от нее:

Зачем непрочно счастье так мое!

Когда вода, земля, гранит и медь

Не устоят пред смертью неизбежной,

Как в битве с нею сможет уцелеть

Твоя краса - цветок бессильный, нежный?

Дыхание медовое весны

Как выдержит громящих дней осаду,

Когда и сталь и скалы сметены

Злым Временем, не знающим пощады?

Тревожно мне! Как времени алмаз

От времени упрятать покушенья?

Кто бег его удержит хоть на час

Иль воспретит сокровищ расхищенье?

Никто, никто! Но чудом сохранил

Твой образ я во тьме моих чернил.

Устал я жить и умереть хочу,

Достоинство в отрепье видя рваном,

Ничтожество - одетое в парчу,

И Веру, оскорбленную обманом,

И Девственность, поруганную зло,

И почестей неправых омерзенье,