Игра началась. 66-ю стали громить с первых минут. У школьников не получалось буквально ничего. Они не успевали держать более организованных и быстро играющих в пас соперников. Ольга Владимировна сорвала голос, крича на них с места. Без толку. Делалось только хуже. Своими криками она сбивала настрой у игроков, они уже не знали, что делать. Брунов на площадке был незаметен, создавалось ощущение, что 66-я играет без центрового. Сусанна Леонидовна громко комментировала ошибки чужой команды, переместившись ближе к девочкам и обращаясь исключительно к ним:

— Ваши мальчики, наверное, не слушают свою маму, а надо слушать. Правда, девочки?

Хи-хи, да ха-ха.

— Я считаю, что взрослый, тем более педагог, не имеет права издеваться над нами, детьми, пусть даже мы из чужой команды, — посетовал Артемка Веничке.

— Какие ты знаешь слова, — дурашливо протянул он. — И весь такой умный из себя.

Педагог!

— Разве я не прав? — заводясь, спросил Артемка.

— Конечно, нет. В трудной ситуации совершенно необязательно говорить всякие умные слова, надо сжать зубы и делать свое дело. Пусть девчонки стонут, это им от природы изворотливость завещана, а мы мужики должны не прогибаться никогда, а ломать сами. Девочки, — и он вдруг заорал. — Эй, девочки из 66-й! Вы зачем пришли? Тут в баскет играют, мы съедим вас сырыми!

На них оглянулись.

— Это не я, — стеснительно произнес Артемка. — Это все он.

— А что? Все правильно сказал. Это не команда, а девочки на льду.

Все закричали вразнобой:

— Девочки!

"Дьяволы" заухмылялись и на волне закинули еще пару мячей.

— Я уйду, — смутился Артемка.

— Я тебе уйду! Сидеть! Вот твой отец никогда бы просто так не ушел.

— При чем здесь мой отец? Он не играет в баскет.

— Много ты о нем знаешь! Он играет в игру гораздо опаснее баскетбола.

— Он уже давно ни во что не играет. Ты ошибся.

— Я никогда не ошибаюсь. Не отвлекайся. И не сучи ногами. Ба, да ты на поле хочешь! Хочешь, я тебе это устрою?

— Ты с ума сошел!

— По глазам вижу, что хочешь. Сиди тут, я договорюсь.

— Я убегу!

— Не убежишь. И знаешь почему? Потому что ты не девочка! Ты же не хочешь, чтобы я тебя считал девочкой. Я все про тебя знаю.

— Ты давишь на меня. Мама говорила, что на человека нельзя давить.

— Давить можно и нужно. Без этого мы бы не подозревали о существовании вина.

Чтобы выиграть у «дьяволов», тебе придется выложиться.

— Выиграть? Ты шутишь! Счет 24-0. 12 голов надо забить подряд.

— Если бросать из-за трех очковой зоны, то понадобится всего восемь бросков. Ты заметил, что они совсем не бросают из-за штрафной? Ну, ладно, я пошел.

У Брунова имелась своя причина не играть в полную силу против «дьяволов», и он обычно болтливый, сумел сохранить свой секрет. Неожиданно его окликнули:

— Брунов!

Он оглянулся и растерянно остановился. Его каждое лето отправляли в деревню в престарелой впавшей в маразм бабушке. Детей в деревне не имелось, исключая одного зачуханного пастушонка без роду, без племени, с которым из-за отсутствия контингента, Брунову приходилось водиться все лето словно последнему чмо. Так вот, бабушка в последнем письме написала, что пастушонка напоили трактористы, работающие вахтовым методом и тот, захмелев, утонул. Любой бы остановился, увидя утопленника на бровке живого и здорового. На нем была неизменная вылинявшая рубашка, и был он как всегда бос.

— Ты?

— Нет, Хулио который Иглесиас. Конечно, я. Что за дурацкий вопрос? У меня к тебе дело.

— Нашел время, мне играть.

— Недолго уже осталось.

В это время раздался свисток на десятиминутный перерыв.

— Подгадал.

— Я не про свисток. Здорово, что ты будешь играть за "дьяволов".

— Откуда ты знаешь? — заозирался Брунов с опаской. — Предупреждаю, тебе не поздоровится, если ты кому-нибудь расскажешь!

— Конечно, расскажу. Всем расскажу! А что в этом такого? Занятия в ДЮСШ обходятся в полторы тысячи рублей в месяц. Откуда у семьи дворника, живущей в однокомнатной подсобке, такие деньжищи? Кстати, ты опять вчера подглядывал за трахающимися родителями.

— Врешь!

— Я все про тебя знаю. Знаю, что Сусанна попросила тебя о маленькой услуге. Она хочет, чтобы вы проиграли в сухую. Здорово, когда никто не знает, что ты играешь свою последнюю игру за команду! Можно смело обделывать свои делишки, и все спишут на твою плохую форму. Кстати, ты знаешь, почему Сусанна так возжелала сухой счет. Они с Ольгой Владимировной с одного института, мало того с одной группы. И вот молоденькая Сусанна, которая мнила себя королевой курса, подговорила своего кавалера трахнуть соперницу на спор. И что ты думаешь. Она выиграла, и Ольга Владимировна ему отдалась, но кавалеру понравилось, и он на ней женился. Вот была хохма! Теперь ты готов, чтобы сделать то, о чем я тебя попрошу?

— А ты, правда, ничего не скажешь? А то они меня поколотят.

— Даю слово, тебя и пальцем никто не тронет.

Ольга Владимировна опешила, услышав сказанное Бруновым.

— Как ты не будешь играть?

— Вы не так поняли, я буду играть. Только за них.

Брунов указал рукой на Сусанну, та издали осклабилась. Это был момент ее триумфа.

Она еще не знала, чем это все закончится.

— Да я протест подам! Я заставлю снять результаты матча! Ты должен был сказать мне заранее.