Полный эйфории, Артем утратил осторожность, и в этот момент Филинов подло, грубо и очень жестоко толкнул его в угол площадки, где стояли брусья. Толкнул изо всей силы, словно действительно собирался убить, к тому же Артем был расслаблен и не ожидал подвоха, так что не успел не только сгруппироваться, даже понять не успел, почему из-под ног стремительным вихрем выметнулся пол. Он ничего не видел кроме летящих ему прямо в глаза концы деревянных брусьев. По существу ему должно было вывернуть челюсть, если бы Веничка не заорал:

— Откидывайся!

Артем не пытался осмыслить совет. Чего откидывайся? Куда? И это его спасло. Он послушно запрокинулся на спину, отдавшись на волю судьбе, а судьба сегодня благоволила к нему. Артем видел только потолок над собой, полностью потеряв ориентацию, куда летит, что впереди. А над ним угрожающе вырастали брусья, напоминающие пару копий, готовых насадить его на себя словно мотылька в чьем-то то летнем альбоме, и от страшного удара брусьев ему удалось увернуться. Падение получилось болезненным. Он упал на железное крестообразное основание брусьев. По всем понятиям он не должен был встать. Копчик стрельнул противно и больно, будто в зад воткнули сверло. Сверху замаячили испуганные лица. Своей команды и соперников. И только Филинов смотрел зверенышем и шипел:

— Не вставай, баран, если хочешь уцелеть. Тебе хана, если встанешь. Нам на площадке вместе не быть. Я останусь, а тебя унесут, так и знай.

Артемка, цепляясь за упоры брусьев, поднялся. Его шатало. По щеке текла кровь.

От трибун пробилась Алена, платком стерла кровь.

— Тебе нельзя играть. Ослепнуть можешь. Бровь кровоточит.

— Еще 11 очков, — прохрипел он.

— Молодец, — похвалил Веничка из-за спин. — Она до тебя дотронулась. Учитывая твое воздержание, это практически секс. Только целоваться будет трудно, она тебя выше на полголовы.

— Заткнись! — оборвал его Артем.

— Хочешь меня обидеть, герой? — она заглядывала в его глаза. — Мне про тебя другое рассказывали. Будто ты в школу боишься ходить, наверное, что-то напутали.

— Девочка, отойди! — в толпу ввинтилась Ольга Владимировна. — Артем, можешь играть? — и, не слушая ответа. — Вот и отлично. Встали, встали все! Обычная силовая борьба!

Игру начали с розыгрыша спорного, которым завладел Артем. Создавалось ощущение, что играют только два форварда, остальные ждут результата поединка, чтобы сдаться на волю победителя.

— Уходи влево! — заорал Веничка. — Я знаю, что не твой фланг. Влево я сказал!

Вопросы потом.

Артем послушно ушел в сторону, так резко поменяв направление движения и все в хорошем темпе, не сбавляя скорости, так что Фомич, являющийся по совместительству тренером юношеской сборной города, строго настрого велел себе узнать и запомнить фамилию игрока. Левша, да еще со 100-процентной меткостью, о таком можно только мечтать. Приписать пару лет и пусть мячики кладет.

Противостояние форвардов достигло пика. Все ждали развязки. Трибуны ревели, болельщики видавшие и взрослые матчи, никогда не признались бы себе, что могут с таким азартом смотреть за игрой детей. Артем вел мяч, прикрывая корпусом, а Филинов, пристроившись рядом, шел шаг в шаг, выжидая время для атаки. Артем заходил к кольцу с неудобной стороны и совсем не был уверен, что попадет на этот раз. Но бросать было пора, он уже и так затянул бросок, уже подступала деревянная лавка с сидящими на ней болельщицами, стоявшая у самой кромки поля.

— Бросай! — крикнул Веничка. — Да не в кольцо, олух!

Артем продолжал вести, с силой ударяя мячом об пол, все быстрее, Филинов, не отставая, бежал рядом, ожидая броска, чтобы ударить ему по рукам. Будто вся игра для него свелась к нескольким тривиальным приемам- подножкам и ударам. На этот раз он бы точно поломал его, если бы Артем на самом деле вздумал бросать. Шуберт кинул мимолетный взгляд на соперника, намереваясь увидеть хоть какое-то обычное чувство — радость спортивной борьбы, азарт, наконец, но вместо этого увидел лишь озлобленную маску на холеном личике. Сомнений, если они и были до последнего момента, не осталось, и Артем на всем ходу положил мяч сопернику в ноги.

Он встал как вкопанный, а Филинов сделал еще шаг и наступил на мяч. Выражение его лица перещелкнуло, как перещелкивают программку на телике с помощью дистанционного управления. Злоба разом сменилась на маску ужаса, и набранная скорость, словно скорый поезд, унесла его прочь от Артемки.

Филинов понесся дальше, стремительно теряя равновесие и окончательно запутываясь.

Он умудрился пару секунд оставаться на ногах, после чего, распугивая визжащих прыснувших в разные стороны болельщиц «дьяволов» плашмя рухнул на скамейку. Даже после этого он остановился далеко не сразу и долго еще катился, гремел, сделав несколько кульбитов, оказываясь, то на коленях, то на спине, а когда поднялся, трусы куда-то делись, порвались и свалились в этом немыслимом штопоре, и весь зал увидел крохотный младенческий член на гладко выбритом лобке.

— У него задница пассивного гомосексуалиста! — раздался громовой голос Венички.

Филинов кинулся к Сусанне, она все поняла, оттолкнула его.

— Иди отсюда, гомик паршивый!

Тот опрометью кинулся в раздевалку. Артем скрипнул зубами:

— Зачем вы так?

Сусанна взяла тайм-аут, не за тем, чтобы переломить ход игры, а чтобы самой успокоиться. К Артему подошла Алена.

— А ты великодушный, когда все над ним смеялись, а ты не стал.

И наклонившись, поцеловала. Когда хотела оторваться, не смогла.