Ворон играл со шкатулкой, а сам краем глаза следил за стражниками, караулившими ее.

Улучив время, когда стража отвлеклась, ворон со шкатулкой в клюве сбежал из дома. Вылетев через дымоход, он подпалил себе крылья, с тех пор они навсегда остались черными.

Долетев до островов у побережья Канады, ворон услышал голоса людей и попросил у них поесть. Люди ему отказали. Ворон пригрозил, что разобьет шкатулку.

— Если я выпущу на волю день, то небо никогда больше не потемнеет, — сказал он. — Никто не сможет спать, невозможно будет сохранить тайну, и все узнают, кто — люди, кто — птицы, а кто — лесные звери.

Но люди только смеялись. Тогда ворон разбил шкатулку, и в мире настал свет.

Солнце светило не угасая, и индейцы кашинауа не могли спать.

Изнуренные постоянным светом, они попросили у мыши дать им ночь взаймы.

Наступила темнота, но мышиная ночь оказалась такой короткой, что им едва хватало времени покурить и поесть у костра. Не успевали они дойти до своих гамаков, как уже светало.

Тогда они одолжили ночь у тапира. В тапирову ночь они уснули глубоким сном и выспались вдосталь. А когда проснулись, увидели, что спали слишком долго: за это время сорняки успели спуститься с гор, удушить все их посадки и оплести дома.

Стали они снова искать ночь и попросили ее у броненосца. Они взяли ее на время, но так никогда ему и не вернули.

А броненосец, которого лишили ночи, спит теперь днем.

Флейта помогает объясниться в любви, флейта возвещает о возвращении охотников. Звуками флейты индейцы ваиваи созывают гостей. Когда зовут индейцев тукано, флейта плачет, когда индейцев калина — разговаривает. Ведь флейта не труба, которая умеет только кричать.

На берегах Рио-Негро флейта утвердила власть мужчин. Священные флейты там прячут, и если их обнаружит какая-нибудь женщина, ее предают смерти.

В древние времена, когда священными флейтами владели женщины, мужчины носили дрова и воду и пекли хлеб из маниоки.

Рассказывают мужчины, будто вознегодовало солнце, видя, что миром правят женщины. И спустилось оно в сельву и оплодотворило невинную девушку, мазнув у нее между ног соком листьев. Так родился Хурупари.

Хурупари похитил священные флейты и вручил их мужчинам. Он научил мужчин прятать их и устраивать ритуальные праздники без женщин. И еще он открыл им тайны, которые те должны передавать своим сыновьям.

Когда мать Хурупари нашла тайник, где хранились священные флейты, он обрек ее на смерть, а кусочки ее тела превратил в небесные звезды. {135}

Червяк, длиной не больше мизинца, ел птичьи сердца. Его отец был лучшим охотником племени мосетенов.

Гусеница росла и скоро стала размером с руку. С каждым днем ей требовалось все больше сердец. Охотник ходил целый день по сельве, убивая птиц для своего сына.

Когда змей уже не умещался в хижине, в сельве не осталось птиц. Отец, меткая стрела, предложил сыну сердце ягуара. Змей пожирал сердца ягуаров и продолжал расти. Но вот в сельве не осталось больше и ягуаров.

— Хочу человеческого сердца, — сказал змей.

Охотник истребил всех людей в своей Деревне, а потом и по всей округе. Но однажды жители отдаленной деревни подстерегли охотника и убили его.

Гонимый голодом и тоской, змей отправился на поиски отца.

Он обвил своим телом деревню, где жили убийцы, чтобы никто не смог убежать. Жители деревни пускали стрелы в огромное кольцо, отгородившее их от мира. А змеймежду тем все рос да рос.

Никому не удалось спастись. Змей нашел тело своего отца и стал подниматься вверх. Там мы его и видим сегодня: извиваясь, ощетинившись горящими стрелами, он ползет по ночному небу.

Мать, сутулая Луна, сказайа дочери:

— Не знаю, где бродит твой отец. Найди его и передай весточку от меня.

И отправилась дочь искать своего отца среди самых ярких огней. Она не застала его в полдень, когда отец-солнце пьет вино и танцует со своими женщинами под звуки барабанов, не нашла его и ночью в дальнем краю неба, там, где страна мертвых. Ни в одном из четырех домов ей не удалось встретить солнце тарасков.

С тех пор звезда все ищет да ищет своего отца в небесах и никак не может найти его: то она приходит слишком рано, то слишком поздно.

Первый Отец индейцев гуарани возвысился в темноте, освещенный изнутри жаром своего сердца, и сотворил огонь и легкую дымку. Еще он создал любовь, но некому было отдать ее. Создал язык, но некому было слушать его.

Тогда он наказал божествам создать мир и позаботиться об огне, тумане, дожде и ветре. И обучил их священному гимну, который мог вдохнуть жизнь в новых женщин и мужчин.

Так любовь стала причащением, язык вобрал в себя жизнь, а Первый Отец освободился от одиночества. Теперь он среди людей, которые поют: