А жизнь ему спас дятел. Не успело солнце спуститься с неба, как дятел подлетел к деревянной женщине и клюнул ее в низ живота. И женщина ожила и открылась, чтобы принять солнце.

У озера Титикака объявили большой праздник, и броненосец-тату, любивший делать все основательно, решил подготовиться к нему как следует и затмить всех своим нарядом.

Задолго до начала праздника он принялся ткать из тонкой шелковой нити узорную накидку, которая должна была всех поразить.

Лис, во все совавший свой нос, пристал к тату с вопросами:

— Что это ты засел за работу? Почему не гуляешь?

— Отстань, не отвлекай меня. Не видишь, я занят.

— А что ты делаешь?

Тату объяснил ему, что он задумал.

— Значит, ты готовишься к празднику, который будет сегодня вечером? — сказал лис, медленно выговаривая каждое слово.

— Как сегодня вечером?

У тату упало сердце. Он всегда был не очень силен в счете, особенно когда дело касалось времени.

— Ведь моя накидка еще не готова!

И пока лис шел себе дальше, посмеиваясь в усы, тату наспех закончил свою работу. Так как времени у него оставалось мало, он не успевал ткать все так же тщательно, как вначале. Ему пришлось использовать грубые нитки, и ткань растягивалась.

Вот почему у тату такая попонка: на шее плотная, а на спине редкая.

Кролику хотелось подрасти...

Бог обещал исполнить его желание, если кролик принесет ему шкуру тигра, шкуру обезьяны, шкурку ящерицы и шкуру змеи. Пошел кролик к тигру. {143}

— Бог доверил мне одну тайну, — сказал он вполголоса.

Тигр захотел узнать эту тайну, и кролик открыл ему, что приближается ураган.

— Я спасусь, потому что я маленький. Я спрячусь в любую щелку. А что будешь делать ты? Ураган тебя не пощадит.

Крупная слеза блеснула на усах тигра.

— Но я знаю, как можно тебя спасти, — продолжил кролик. — Найдем дерево с крепким стволом, я привяжу тебя к нему за шею и за лапы, и никакой ураган тебе будет не страшен.

Поблагодарил его тигр и позволил привязать себя к дереву. А кролик убил его ударом дубинки и содрал шкуру.

Пошел кролик дальше в глубину леса по землям сапотеков.

Дошел он до дерева, на котором сидела обезьяна, и остановился под ним. Взял за лезвие нож и стал рукояткой бить себя по шее. И при каждом ударе хохотал. Насмеявшись вдоволь, положил нож на землю и ускакал.

Но ускакал недалеко, а спрятался за веткой дерева и стал наблюдать. Обезьяна сразу же спустилась с дерева, осмотрела вепХь, которая так смешит, почесалась. Потом схватила нож и одним ударом отсекла себе голову.

Не хватало еще двух шкурок. Кролик позвал ящерицу поиграть в мяч. Но вместо мяча взял камень и ударил ящерицу по тому месту, где начинается хвор. Тут ей и пришел конец.

Завидев змею, кролик притворился спящим. Когда змея уже изогнулась, готовясь броситься на него, он вцепился ей когтями в глаза.

Пришел кролик на небо с четырьмя шкурами.

— А теперь сделай меня большим, — потребовал он у Бога.

Но Бог подумал: «Если он такой маленький сделал то, что сделал, то что же он натворит, когда станет большим? Если кролик станет большим, наверняка мне не быть Богом».

Кролик ждал. Бог подошел к нему, нежно погладил его по спине, а потом вдруг схватил за уши и швырнул на землю.

С тех пор у кролика длинные уши, короткие передние, лапы, которыми он ударился о землю. И красные от страха глаза.

Сказал ей Бог:

— По реке проплывут три пироги. В двух из них будет сидеть смерть. Если ты угадаешь в каких, то вместо короткой у тебя будет долгая жизнь.

Змея пропустила первую пирогу, нагруженную корзинами с тухлым мясом. Пропустила она и вторую, полную людей. А когда проплывала третья, казавшаяся пустой; змея приветствовала ее.

Поэтому там, где живут индейцы шипайя, змея бессмертна.

А когда она старится, Бог дарует ей новую кожу.

В одной пещере на Гаити зародились индейцы тайно.

Солнце ни на мгновенье не оставляло их в покое. Оно то и дело хватало их и превращало во что-нибудь. Ночных сторожей оно обращало в камень, рыбаков — в деревья, а тех, кто выходил собирать целебные травы, похищало по дороге и превращало в утренних птиц.

Одному мужчине удалось спастись от солнца. Убегая, он увел с собой всех женщин.

Песни лягушек Карибских островов похожи на смех, но произошли не из смеха. Эти лягушки — дети древних тайно. Когда они кричат «тоа, тоа, тоа!» — они зовут своих матерей. {144}