Мы шагаем по этой земле. Мы шагаем по этой цветущей земле.

Ночи стояли морозные, а боги унесли огонь. Холод сжимал тела и стискивал слова людей. Люди дрожали и хриплыми, сдавленными голосами просили богов сжалиться, но те оставались глухи к мольбам.

Наконец боги вернули огонь. Люди плясали от радости и пели благодарственные песни. Но вскоре боги наслали дождь и град, и костры опять погасли.

И тогда боги заговорили. Они сказали людям: чтобы заслужить огонь, {136} вы должны вскрыть себе грудь обсидиановыми ножами и отдать нам свои сердца.

Индейцы киче откупились кровью пленников и так спаслись от холода.

А какчикели не согласились на такую жертву. Какчикели, двоюродные братья индейцев киче и наследники майя, неслышно подкрались к огню, унесли его в свои горы и разожгли в пещерах костры.

Отец индейцев уитото увидел во сне легкое сверкающее облачко. В нем можно было разглядеть заросли мхов и лишайников, расслышать свист ветра, крики птиц и шипение змей.

Отец сумел поймать облачко и оплести его нитью своего дыхания. Затем он извлек его из сна и смешал с землей. Потом плюнул несколько раз в эту смесь — она вспучилась, вспенилась и из нее появилась сельва. Деревья распахнули огромные кущи, покрылись цветами и плодами. Потом на этой влажной земле появились сверчок и обезьяна, тапир и кабан, броненосец и олень, ягуар и муравьед. Поднялись в воздух орел-беркут и красный ара гуакамайо, белоголовый сип и колибри, белая цапля и утка, гусь и летучая мышь.

Прилетела неугомонная оса. Оторвала хвосты у жаб и у людей и села отдохнуть.

Первый Отец сотворил землю на кончике своего посоха и покрыл ее мягким пушком.

На этом пушке вырос кедр, священное дерево, в котором живет слово. И сказал тогда Первый Отец индейцам гуарани, чтобы они выкопали ствол этого дерева и слушали заключенное в нем слово. Ибо, сказал Первый Отец, тем, кто научится слушать кедр, этот ларец слов, станут ведомы места их будущих очагов. А кто не сумеет ничего услышать, тот превратится в никчемный прах.

Одна девушка из деревни ниваклей пошла искать воду и по дороге встретила гуаякановое дерево Насук. Она почувствовала, что Насук зовет ее, крепко, всем телом, прижалась к твердому стволу и вонзила ногти в кору. Из дерева потекла кровь. Прощаясь, девушка сказала:

— Как я хотела бы, Насук, чтобы ты был человеком!

Гуаякан стал человеком и отправился искать девушку. А когда нашел, показал ей свою расцарапанную спину и лег около нее.

Перья птиц и шкуры зверей раньше были белыми.

Но потом все, кто искупался в озере, в которое не впадает и из которого не вытекает ни одна река, стали голубыми. А те, кто окунулся в озеро крови, пролитой ребенком из племени кадьюэу, стали красными. Кто окунулся в грязь, имеют теперь цвет земли, а в цвет пепла окрасились те, кто искал тепла у потухших костров. Зелеными стали те, кто терся о листья. А все остальные остались белыми. {137}

В амазонской сельве первая женщина и первый мужчина с любопытством разглядывали друг друга. Их удивляло то, что они видели между ног.

— Тебе там отрезали? — спросил мужчина.

— Нет, — ответила женщина. — Всегда было так.

Он подошел ближе, чтобы получше все рассмотреть. В недоумении почесал голову. Перед ним была открытая рана. Наконец он сказал:

— Не ешь ни юкки, ни платанов и никаких других плодов, которые раскалываются, когда созревают. Я тебя вылечу. Ложись в гамак и отдыхай.

Женщина повиновалась. Она послушно глотала настои из трав и позволяла натирать себя мазями. Она еле удерживалась от смеха, когда он ей говорил:

— Ты только не беспокойся.

Игра ей нравилась, хотя она уже немного устала жить впроголодь и валяться целыми днями в гамаке.

Однажды вечером мужчина вернулся к ней бегом и, прыгая от радости, закричал:

— Я узнал! Узнал!

Он только что видел, как обезьяна-самец лечил на дереве свою подругу.

— Надо вот так, — сказал он, подходя к женщине.

Когда они разомкнули долгое объятие, воздух наполнился густым ароматом цветов и плодов. Два распростертых рядом тела были окутаны таким нежным испарением и таким мягким сиянием, что боги и светила, никогда не видевшие подобной красоты, замерли от смущения.

В сельве, где живут чокои, не было воды. Бог знал, что вода есть у муравья. Он попросил у него воды, но муравей не дал. Тогда бог сжал его туловище посредине так, что в этом месте оно навсегда осталось узким, и муравей отдал воду, которая хранилась у него в животе.

— А теперь скажи мне, где ты ее взял.

И муравей повел бога к дереву, которое на вид ничем не отличалось от остальных.

Четыре дня и четыре ночи работали лягушки и люди, они рубили дерево топором, но дерево все не падало. Его обвивала лиана, она и не давала ему повалиться на землю.