По целому ряду причин это был рискованный шаг. Подобное заявление ясно показывало, что американцам известно о попытке махинаций с ценными бумагами на Уолл-стрите, и говорило о доказательствах, ещё не полученных. Поэтому, подобное заявление могло только подорвать обвинение Яматы и его союзников, если оно попадёт в суд. Однако сейчас это не имело значения. Адлеру нужно было принять меры, чтобы предотвратить войну, — и как можно быстрее. Пусть ребята в Министерстве юстиции позаботятся о юридических тонкостях.

— Разумеется, было бы намного лучше, если бы ваша страна сама разобралась с незаконной деятельностью этого человека, — заявил далее Адлер, предоставляя послу Японии и его правительству обширное пространство для манёвров. — Последствия его действий, как это становится очевидным сегодня, поставят вашу страну в гораздо более трудное положение, чем нашу. А теперь, если не возражаете, мне хотелось бы вернуться к вопросу о Марианских островах.

Сокрушительный удар, нанесённый Адлером, явно потряс японскую делегацию. Как часто происходит в таких случаях, почти все осталось несказанным, но тем не менее понятным каждому. Мы знаем, что вы сделали. Мы знаем, и как вы сделали это. Мы готовы заняться решением этой задачи. Этот жёсткий и прямой шаг был сделан для того, чтобы скрыть подлинную проблему, возникшую перед американцами — их неспособность нанести немедленный военный контрудар, — но одновременно предоставлял Японии возможность снять с себя ответственность за действия некоторых её граждан. Это, решили прошлым вечером Райан и Адлер, является лучшим и самым простым методом покончить с создавшейся ситуацией. Но для достижения этой цели требовалась ещё более привлекательная приманка.

— Соединённые Штаты стремятся всего лишь к восстановлению нормальных отношений. Немедленная эвакуация вооружённых сил с Марианских островов позволит нам более гибко толковать закон о реформе торговли. Мы готовы рассмотреть и этот вопрос. — Пожалуй, не следовало оказывать на японскую делегацию такого давления, подумал Адлер, однако альтернативой было дальнейшее кровопролитие. К концу первого круга переговоров случилось нечто поразительное — ни одна из сторон не повторяла формулировок исходной позиции. Скорее шёл, говоря дипломатическим языком, свободный обмен мнениями, причём мало какие из них рассматривались в деталях.

— Крис, — прошептал Адлер, когда они встали из-за стола, — выясни, какова их действительная точка зрения.

— Понял, — ответил Кук. Он взял чашку кофе и вышел на террасу, где, глядя в сторону памятника Линкольну, стоял Нагумо.

— Послушай, Сейджи, это неплохой выход из положения, — произнёс Кук.

— Вы слишком уж давите на нас, — заметил Нагумо, не оборачиваясь.

— Если вам нужен шанс уладить проблему без начала военных действий, то это самая благоприятная возможность.

— Может быть, самая благоприятная для вас. А как относительно наших интересов?

— Мы пойдём вам навстречу в вопросе торговли. — Кук не понимал всей создавшейся ситуации. Он не разбирался в финансовых вопросах и ещё не отдавал себе отчёта в том, что происходит на этом фронте. Восстановление силы доллара и защита американской экономики казались ему изолированным актом, никак не связанным с действиями японских вооружённых сил. Нагумо же знал, что дело обстоит иначе. На удар, нанесённый его страной, можно ответить только ещё более мощным ответным ударом. В результате последует не восстановление существовавшего раньше положения, а дальнейшее ухудшение японской экономики — и это в дополнение к ущербу, причинённому уже существующим законом о реформе торговли. К тому же Нагумо знал то, чего не понимал Кук: если американцы не согласятся с требованиями Японии о территориальных уступках, опасность войны станет вполне реальной.

— Нам нужно время, Кристофер.

— Сейджи, у нас нет времени. Вот посмотри: средства массовой информации ещё не успели это разнюхать. Но ситуация может измениться в любую минуту. Если все это станет достоянием общественности, разразится грандиозный скандал. — Поскольку Кук в данном случае был прав, у Нагумо появилась козырная карта.

— Да, это вполне может произойти, Крис. Но меня защищает дипломатическая неприкосновенность, а тебя — нет. — Ничего более конкретного от него не требовалось.

— Но послушай, Сейджи…

— Моей стране нужно нечто большее, чем вы предлагаете, — произнёс Нагумо ледяным голосом.

— Мы предоставляем вам возможность спасти репутацию.

— Этого недостаточно. — Отступать было поздно. Интересно, знает ли об этом посол? — подумал Нагумо. Судя по тому, как тот смотрит в его сторону, вряд ли, решил он. Внезапно его словно осенило. Ямата со своей кликой поставили его страну в такое положение, что отступать ей некуда, и Нагумо так и не понял, было им это известно перед началом действий или нет. Однако теперь это уже не имело значения. — Нам нужно что-то получить от вас, — продолжил он, — чтобы оправдать свои действия.

Только теперь до Кука дошло то, чего он не понимал раньше. Глядя в глаза Нагумы, он всё понял. Они выражали не столько жестокость, сколько решительность. Помощник заместителя государственного секретаря вспомнил о деньгах на секретном номерном счёте в банке, подумал о вопросах, которые будут ему заданы, и о том, что он сможет сказать в качестве оправдания.

Когда цифры на электронных часах перескочили с 11-59-59 на 12.00.00, прозвучало нечто похожее на старый школьный звонок.