– Я скоро вернусь, чтобы проверить, не нужно ли вам еще чего-нибудь.

– В этом нет необходимости. – Ева обратилась к Уорсу: – Она нам больше не понадобится, поскольку мы будем обсуждать вопросы личного характера. Правда, сынок?

Уорс бросил на мать испепеляющий взгляд и хотел возразить, но не успел. Молли опередила его:

– Хорошо, Ева. Уверена, вы отлично умеете смешивать и подавать напитки. Думаю, вы справитесь.

Ева ошеломленно открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

А Молли снова сладко улыбнулась и протянула:

– Всем пока. Желаю приятно провести вечер.

Он был несказанно рад, что это испытание закончилось.

Затем почувствовал угрызения совести.

Это ведь его родители и женщина, за которой он ухаживал. Хотя он не собирался жениться на Оливии, ему следовало относиться к ней с уважением. Что касается Джона, с ним никаких проблем нет. Он его хороший друг и хочет, чтобы Уорс поступил так, как в первую очередь считает нужным он сам.

Насчет остальных Уорс не был так уверен. Именно поэтому он чувствовал себя разбитым, когда шел к себе в спальню. Может, еще пива? Уорс остановился, чтобы обдумать эту мысль. Нет, на сегодня хватит, и так уже выпито больше обычного. Он пошел дальше.

Родители и Оливия весь вечер пытались прижать его к стене, но Уорс был тверд. Он до сих пор ничего не решил, и это на него не похоже. Слова «колебаться» не было в его словаре, но он не мог сказать «да» лишь для того, чтобы доставить удовольствие другим.

Несмотря на всю неловкость ситуации, она беспокоила его меньше, чем унизительное положение Молли. Когда Ева прогнала ее, словно служанку, Уорс пришел в ярость. Однако промолчал и теперь презирал себя за это. Но что он мог сказать? Да и зачем?

Его желание обладать Молли было так велико, что Уорс не мог думать ни о чем другом. В то же время он уже обжегся об нее один раз и не хотел заново пережить кошмар пятилетней давности. Так или иначе, если она в ближайшее время не уедет, ему придется нелегко. Господи, как ему хотелось поцеловать ее, приласкать…

– Забудь об этом, Кавано, – пробормотал Уорс. Он очень устал, и сейчас нужно лечь спать, чтобы на время забыться.

Он криво усмехнулся. С тех пор как Молли переступила порог его дома, его начала мучить бессонница.

Проходя мимо ее комнаты, он услышал какие-то непонятные звуки, остановился у двери и прислушался.

Приглушенные рыдания.

Уорс стоял как вкопанный, не зная, что делать, затем его рука сама потянулась к дверной ручке.

Она ненавидела их всех, особенно Еву.

Молли всегда считала себя терпеливым человеком, но с нее достаточно этих людей. Она не могла дождаться, когда уедет отсюда, чтобы больше никогда их не видеть.

Когда эта подлая бесцеремонная женщина выставила ее, словно старый ненужный хлам, она едва не начала собирать вещи.

Приняв горячий душ и забравшись под одеяло, Молли успокоилась, но ненадолго. Боль, отчаяние и гнев хлынули наружу потоком слез.

Ну, выставили ее из гостиной. Как будто она ожидала другого.

Да, ожидала.

Думала, что Уорс за нее заступится, и испытала горькое разочарование, потому что этого не произошло.

В конце концов, он больше остальных ждал ее отъезда. Терпел ее в своем доме только из-за болезни Максин.

Громко всхлипнув, Молли свернулась калачиком. Если бы только ей было все равно; что думает или делает Уорс. Если бы только ее не задело, что он не защитил ее от нападок своей матери.

Но ей это было небезразлично, и она чувствовала себя пойманной в ловушку. Семья Кавано причинила ей за всю жизнь больше вреда, чем кто-либо другой. Хуже всего то, что она хотела Уорса – единственного мужчину в своей жизни. И не могла им обладать. Что бы ни случилось, это не изменится. Даже время не властно над ее чувствами к нему. Но это вовсе не означает, что она когда-нибудь уступит своему желанию.

По возвращении в Хьюстон она начнет зализывать раны. Со временем боль немного утихнет. К тому же у нее есть Трент. Все эти годы он был для нее смыслом жизни. Он и работа. Это все, что ей необходимо для счастья. Ей не нужен мужчина, который позволяет своим родственникам ее унижать.

Ей нужно в первую очередь думать о Тренте и оберегать тайну его рождения. Эта мысль придала ей сил, и она, натянув повыше одеяло, попыталась уснуть.

Вдруг послышался какой-то щелчок. Словно кто-то повернул дверную ручку. Молли затаила дыхание.