— А сон у него богатырский, — восхищённо сказал один из крылатых людей, что стояли тут-же.

— Ну, не стоить его будить. Перенесите его в дом, — сказал Кримус.

Мила потихоньку вошла в комнату, где находились Гиффорд с Альтаресом. Они лежали на кроватях стоящих рядом, между которыми был лишь небольшой столик. Мила остановилась, войдя в комнату. На глаза навернулись слёзы. Она чувствовала свою вину в том, что её друзья находились в таком плачевном состоянии, и не знала что сказать.

— Мила, — с теплотой в голосе и даже нежностью произнёс Гиффорд.

— Слава богу, с тобой всё в порядке, — в свою очередь сказал Альтарес.

— Простите меня, — прошептала Мила.

— За, что? — удивился Альтарес.

— Это ведь из-за меня вам так досталось.

— Не говори глупостей, — спокойно произнёс Альтарес.

— Случиться может всякое, — поддержал его Гиффорд. — И на нашем месте ты поступила бы так-же. Разве нет?

— Конечно. Но…

— Так что не вини себя. Я очень рад, что ты с нами и ни минуты не жалел, что ты осталась. И не собираюсь жалеть, — такая длинная речь отняла много сил у Гиффорда, и он замолчал тяжело дыша.

— Я хоть и хотел тебя отправить домой, теперь об этом и не думаю. Без тебя будет скучно, — добавил Альтарес.

Мила с благодарностью посмотрела на них и проговорила.

— Какие же вы хорошие.

Она осторожно поцеловала каждого в щёку. Гиффорд довольно заулыбался.

— Если-бы это не было так болезненно, я бы почаще получал.

— Ну, успокоились? — спросил Луэ, наблюдавший за ними с порога. — Может, будем лечиться?

— Будем, — всё ещё улыбаясь, кивнул Гиффорд. Луэ подойдя к столику, налил в два стакана какую-то жидкость и протянул их больным.

Альтарес, выдохнув, залпом выпил содержимое стакана и, морщась, сказал, обращаясь к другу.

— Не мог, что повкуснее придумать? Такая гадость.

Гиффорд выпив свою порцию и так-же морщась, произнёс.

— Действительно гадость. Надо было делать с малиновым вкусом.

— Так этот эликсир ты придумал? — спросила Мила.

— Кому ж ещё придумывать такие эликсиры, как ни тому кто чаще других ломает себе кости, — сказал Луэ.

— И не правда, я себе ни разу ничего не ломал, — возмутился Гиффорд.

— Верно, извини, тебе их другие ломают, — слегка язвительно произнёс лекарь. — А теперь спать и без возражений, — строго добавил он.

— Слушаюсь, — зевая, сказал Гиффорд и тут же погрузился в сон. Альтарес уже спал, и Мила с удивлением взглянула на Луэ.

— В эликсир добавлена сонная роса, — пояснил он. — Идём, вам тоже не помешает отдых.

Милу отвели в дом, где она смогла принять ванну и привести себя в порядок. Ей дали белую одежду, в которой ходили женщины в этом удивительном городе. К радости Милы все женщины здесь носили брюки. Оно и неудивительно, ведь в платье летать неудобно.

Плотно пообедав, Мила, вышла на улицу. Ей хотелось посмотреть город, и она шла, рассматривая дома. Из одного дома послышался какой-то шум. Видимо упало что-то тяжёлое, и из дверей на улицу вылетел полураздетый Женька. За ним выбежал Луэ, с баночкой мази в руках.

— Постой, — крикнул он. — Ну, куда ты припустил.

Женька подбежал к Миле и попытался за неё спрятаться.

— Это ведь совсем не больно.

— Ага, не больно. Зато щиплет, — воскликнул Жека. Закрываясь Милой, как щитом, он старался не подпустить к себе лекаря.

— Ты же взрослый человек, можешь потерпеть немного. — Луэ пытался добраться до Жеки.

— Думаешь, взрослого щипать не будет? — возмутился он.

Тут до Милы дошло, в чём дело и она громко рассмеялась.

— И ничего смешного, — обиженно произнёс Женька.

— Ну, будь благоразумен, — увещевал его Луэ. — Такой огромный кровоподтёк весьма болезненная штука. Я просто смажу его, и он быстро пройдёт.

— Пусть уж он сам проходит. Я потерплю.