Даже спросонья северянин не усомнился, что обращаются к нему. Нежданный сан лег на плечи удобно, как сшитый по мерке камзол. Впервые в жизни рыжий пес-одиночка чувствовал себя на своем месте. Оказалось, он всегда был по духу вожаком стаи, но не имел стаи. А теперь обрел.

— Иду! — крикнул он.

Монахи собрались в трапезной. Настоятель коротко глянул на братьев, взмахнул рукой с пальцами, сложенными в колечко:

— Свято место!

— Пусто… Пусто… Воистину пусто… — откликнулись пустоверы.

Оттрапезничав, братья сбились в плотную толпу во дворе, перед крыльцом. Руде Хунд с удовлетворением оглядел их. Решительные лица, крепкие спины, походные мешки за плечами — монахи были готовы идти, куда он поведет. Поодаль кучковались те, кто не смог или не захотел отправиться в поход. Тоже правильно — кто-то должен содержать монастырь в порядке.

Брат Руде отлично усвоил краткий стиль, принятый среди пустоверов, и был близок к тому, чтобы довести его до совершенства. Десяток священных формул, остальное неважно.

— Именем Бога Нет! — рявкнул он и получил в ответ торопливое эхо:

— Бога нет! Бога нет…

Прищурившись, настоятель обвел взглядом остающихся.

— Свято место пусто, — предупредил он.

— Воистину так! — закивали монахи.

— Проследите, чтоб так и было! — распорядился Хунд и двинулся прочь со двора.

Пустоверы выстроились в колонну и бодро зашагали за ним. Брат Наарен притерся к правому локтю Хунда, подстроил свой шаг к длинным шагам настоятеля и молча засеменил рядом.

Выйдя из ворот монастыря, остановились. Темная небесная синь теряла ночную густоту. Над восточным горизонтом в краску словно капнули воды. Светало на глазах. Левее будущего восхода черным монолитом проступил Золотой остров.

— Что там за туча у них? — вслух удивился брат Наарен. — Вроде за Шапку зацепилась.

Руде Хунд и сам заметил неладное. Контур острова еще вчера выглядел иначе. Островерхую гору словно закутали в косматый платок. В туче посверкивали молнии. Но если это и была гроза, то очень странная. В воздухе ощущался неприятный резкий запах.

— Доберемся — увидим, — пожал плечами Хунд. — Опять же, с рассветом виднее станет.

Монахи спустились на берег моря — туда, где совсем недавно выбирались на сушу по скользким камням покойный маг-еретик, капитан северного корабля и его ошалевшие матросы. А затем, надо полагать, капитан с матросами тем же путем вернулись на ялики и к себе на корабль. Пока монахи решали вопросы веры в поединках, северяне подняли паруса и ушли. Руде Хунд не мог винить капитана, но если бы тот остался, сейчас пустоверам было бы проще.

Рассвело. Из-за горизонта показалась оранжевая горбушка солнца.

— Братия, — негромко сказал Хунд.

Монахи, по-человечески глазевшие на непонятную тучу над Золотым островом, обернулись к нему.

— Мы должны выйти в мир, братия, — продолжал брат Руде. — За пределы Охранного кольца. Нам нужен корабль, ибо по морю путь неблизкий. Но брат Фубо увел свое судно. Может это нам помешать?

— Нет! — убежденно откликнулись монахи.

— Истинно так!

Настоятель воздел руки к небу. На среднем пальце правой руки блеснул синий камень, оправленный в темный металл. Опасный огонек загорелся в светлых глазах северянина.

— Крепка наша вера в Бога Нет, — угрожающе сказал он. — Нет нам преград. Ничто нас не остановит. За мной, братия!

Босой Руде Хунд шагнул на обросший водорослями валун, с него перескочил на другой, с того — на третий. Дальше выступающих над водой камней не было. Маг-пустовер, не замедляя движения, ступил на воду. Он поставил сначала одну босую ногу на поверхность воды, приноровился, перенес на нее вес тела и сделал шаг другой ногой. И спокойно зашагал вперед, не глядя, следуют ли за ним другие.

Идти по морю было неудобно. Вода как будто стала вязкой и плотной, наподобие круто заваренного крахмала, но не сделалась твердой. Она пружинила и колыхалась под ногами, нужно было шагать осторожно и ставить ступню плоско. Но главное — Руде Хунд шел.

Брат Наарен бестрепетно шагнул вслед за настоятелем. За ним на воду ступали все следующие монахи. Кто-то закрывал глаза, кто-то крутил из пальцев знак смиренного ничтожества, кто-то шептал «Свято место пусто» и «Верую в Бога Нет». Ни один пустовер не остался на берегу.