В мечтах северянин как-то упустил, что архипелаг заперт, пока действует магия. Вернее, он толком и не знал этих подробностей. За последние дни на него и так обрушилось слишком много сведений и перемен. И ни сам скороспелый настоятель, ни прочие пустоверы понятия не имели, что ключевой артефакт красуется на пальце Руде Хунда.

Из грез его вытряхнули грубо и действенно. Вода перед монахами забурлила, и в фонтане брызг над ними вознеслась громадная змеиная голова на длинной шее. Несколько пустоверов завопили от неожиданности и ужаса. Тотчас вода под их босыми ступнями потеряла упругость холодца, стала обычной жидкостью. Двое монахов провалились в море — один сразу пошел ко дну, второй барахтался. Во всем отряде, может, пара человек умели плавать, но не эти. Чудовище разинуло пасть, обнажив частокол зубов, похожих на кривые сабли.

Хунд за доли мгновения оценил обстановку. Столь огромная тварь явно имела магическую природу. А значит…

— Не верю! — возгласил брат Руде и простер к зубастому ужасу руку со сложенными в знак ничтожества пальцами. — Силой Бога Нет — изыди! Прочь! Тебя здесь нет!

Позади него нестройно завопили разные отрицания монахи. Настоятель шагнул вперед.

— Не верю! Нет! Не верю! — повторял он.

Голоса пустоверов слились в слаженный хор.

Кто-то один хлюпал, вытаскивая ногу из воды и с трудом утверждаясь на поверхности, но большинство и думать забыло о том, что именно у них под ногами. Привычка к совместным отрицаниям взяла верх.

— Нет! Не верю! Нет! — скандировали монахи.

Морской змей не понял, что произошло. Вот только что перед ним была желанная добыча, которую можно напугать и сожрать, насладившись сполна и ее страхом, и плотью. В следующий миг в него ударил незримый мощный луч. Змею показалось, что он теряет зрение, слух и прочие чувства. На самом деле он потерял разум. Неверие людей лишило его магической подпитки, а без магии он был растением. Плюхнулась в воду враз одеревеневшая башка. Разошлись круговые волны, и на поверхности стало тихо. Тяжелые плети огромной лианы медленно погружались все глубже и глубже.

Стычка древнего чудовища с монахами заняла меньше минуты — жаба не успела бы зевнуть.

Руде Хунд обернулся, требовательно оглядел отряд.

— Один брат утоп, — доложил Наарен.

— Свято место пусто, — обронил настоятель.

Истово согласившись, пустоверы продолжили путь.

Встреча с морским чудовищем отклонила монахов от намеченного пути. Первоначально Руде Хунд собирался обогнуть Золотой остров и войти в гавань Трех ветров. Но посмотрев на уставших братьев, настоятель переменил планы. От места нападения змея пустоверы двинулись к берегу кратчайшим путем.

Отряд растянулся цепочкой, самые выдохшиеся плелись позади. Однако никто не жаловался, никто больше не проваливался в воду и не пытался тонуть. Вслед за Хундом монахи гуськом втянулись в горловину маленькой бухточки, по-хозяйски перегороженной ржавой цепью, от которой вниз уходила металлическая сеть. Пустоверы один за другим перешагнули цепь. Ясное дело, никто не рассчитывал, что в бухту кто-то придет пешим ходом. А плывущему на лодке пришлось бы искать ключ от замка, навешенного на подъемный механизм цепи.

В бухточке на мелководье дремали ездовые тюлени. На пирсе сохла кверху килем лодка, вытащенная для починки. Руде Хунд громко хмыкнул при виде лодки и тюляк. Это были те самые морские собаки, которые увезли их с Бенгой с Тюремного острова. Сколько дней прошло? Четыре? А кажется — целая жизнь. Интересно, где сейчас старик южанин, побратим поневоле? Хунд подумал, что он не прочь встретиться с Бенгой в своем новом качестве. Так просто… поговорить. Однако специально разыскивать старого змея он не станет.

Не сбавляя шага, настоятель вышел на берег и зашагал вверх по тропинке. Теплая пыль приятно грела босые ноги. Тюляки проводили явившихся с моря людей сонными взглядами. Вчера утром папаша Зайн, который уже вернулся из королевского дворца и еще не успел нечаянно оказаться там снова, полностью потеряв в нынешней круговерти представление о мере вещей, отсыпал им тройную пайку селедки. Объевшиеся собаки до сих пор были нелюбопытными, зато счастливыми.

Подъем был крутым и долгим. Темная туча, нависшая над островом, все увеличивалась. Временами ветер доносил неприятный запах, и все время драло в горле и хотелось кашлять. Выбравшись наконец на ровное место, Руде Хунд почувствовал себя уставшим. Он обвел взглядом свой притихший отряд и решил, что монахам нужно отдохнуть, перекусить и промочить глотки. Съестные припасы у них были с собой в заплечных мешках. Вопрос с выпивкой тоже решился на удивление просто. Тропинка, превратившись сперва в немощеную улочку, а затем в мощеную, вывела их на маленькую площадь, где, опершись спиной о винную бочку, сидел трактирный подавала. На монахов он отреагировал примерно так же, как тюляки в бухточке, и примерно по той же причине — парень был со вчера пьян, счастлив и нелюбопытен.

— По приказу короля, — расплылся он в глупой улыбке, — наливаю всем.

— Наливай, — согласился Хунд, осторожно принюхиваясь.

Вино было не самым лучшим, но, безусловно, не отравленным.

Полчаса отдыха оживили отряд. Брат Наарен бдил, не позволяя монахам выпить больше, чем надо. Руде Хунд хотел расспросить местных о новостях, но оказалось, что достаточно лишь не мешать им рассказывать. Около винной бочки собралось избранное общество пьяниц и сплетников, и очень скоро голова у северянина распухла от невероятных баек.