Вспотевший северянин остановился посреди улицы с таким видом, будто вот-вот рухнет без чувств. Его блуждающий взгляд задержался на табличке «Холодное вино». Неверными шагами он двинулся туда, где обещали лекарство от жары.

Вниз, в погребок, вел темный и узкий крутой спуск с неровными ступенями. Никто не попался северянину навстречу, и некому было удивиться тому, что в сумрачный и прохладный зал с низкими сводами вместо него вошел толстенький южанин. Толстяка, похоже, здесь ждали. От дальнего стола, неразличимого в тенях, поднялся высокий человек, проводил гостя к столу, махнул хозяину, чтобы принесли еще вина.

Магическая завеса отделила стол и сидящих за ним от остального зала. Бенга обвел взглядом своих людей. Двое из свиты самоуверенного мальчишки Ун Бхе — Аннуха и Тонго Ог. Трое остальных добирались на архипелаг порознь, каждый своим путем. Самый послушный из них — Мгонбо Гхи, самый осторожный — Ункве, самый медлительный — Нум, самый любопытный — Тонго Ог. Аннуха — самый талантливый, амбициозный и напористый. Молодые, сильные маги. Верные сторонники Бенги.

Змеемаг давно, а может быть, и никогда не верил в бескорыстную верность и потому хорошо умел ее покупать. Не обязательно за деньги, есть и более ценные вещи. Пятеро дорогостоящих, качественных верных сторонников — это немало.

— Побрякушка у вас? — хмуро спросил старый маг вместо приветствия.

И по их недоумевающим лицам прочитал — нет. Мальчики ничего не знают о пропаже. Ну что же, пока что и не узнают. Эти сведения он прибережет для себя. И уж тем более им ни к чему знать, насколько он сейчас слаб и уязвим.

— Ладно, неважно, — буркнул он. — Я хочу слышать, как мы выберемся из кольца.

— Позвольте мне, мудрейший, — вкрадчиво начал Аннуха, беглый адъютант Ун Бхе. — Поскольку сквозь Охранное кольцо нельзя пройти иначе, нежели Путем праведников, речь идет лишь о выборе корабля. Мы наняли капитана Атена…

Незнакомые с планом Нум и Мгонбо Гхи даже привстали от изумления. Бенга осадил их небрежным жестом и кивнул говорящему — продолжай, мальчик.

Задумка была хороша.

Никто не может ступить на палубу призрачного корабля проклятого капитана Атена. Вернее, может, но там он и останется навсегда, превратится в вечного скитальца и больше не сойдет на землю континентов. Лишь острова будут доступны ему — то есть один только архипелаг Трех ветров, не считать же достойной сушей редкие скалы, торчащие кое-где вдоль берегов. И даже на землю архипелага Бван Атен и его команда могут сойти лишь раз в полгода. Неудивительно, что последние лет пятьдесят капитан ходит на своем судне один. Так вот, корабль-призрак давно стал легендой, и особенности проклятия всем хорошо известны. Поэтому вряд ли кто-то заподозрит, что капитан Атен тянет за собой на буксире обыкновенную лодку. Важно будет лишь выбрать момент. Подойти как можно ближе к проходу в кольцевом рифе, оставаясь невидимыми… то есть, разумеется, это лодка и сидящие в ней будут невидимы, а кораблю Атена скрываться незачем… значит, подойти к Игольному ушку и дождаться того момента, когда король вынет камень из перстня, магическое поле на архипелаге исчезнет и проход разомкнется. И тотчас пройти на ту сторону рифа! Даже если кто и заметит лодку, влекомую легендарным проклятым парусником, догнать ее уже не успеет. А стоит магам оказаться за пределами Охранного кольца, вся магия мира будет в их распоряжении. Итак, план рискованный, но выполнимый.

— Говоришь, когда король вынет камень из перстня… — прошипел Бенга.

Аннуха запнулся. Судя по реакции Бенги, что-то было не так в их дерзком, но выверенном до последней мелочи плане. Что же именно? Как всегда, мудрейший знал нечто такое, чего не знал никто из них. Это было унизительно, но привычно.

Старый маг прикрыл уставшие глаза. Даже здесь, в полумраке, ему было трудно смотреть. Кто бы ни украл королевский перстень, он был врагом Бенге. Змеемаг был почти уверен, что похититель вовсе не собирался сорвать южанину побег с архипелага, у него были собственные, неизвестные Бенге цели. Но по всему выходило, что они противоречат целям змеемага.

Поскольку вор своевременно вставил камень в оправу и до сих пор не вынул его, можно предположить, что он намерен продлить действие магии на архипелаге. То есть он не разнимет артефакт на составляющие в урочный час. Значит, сегодня в полдень магическое поле не исчезнет, Охранное кольцо не разомкнется, и уйти Путем праведников не получится.

Если бы не подступившая линька, Бенга сумел бы найти вора, отобрать перстень и взять ситуацию в свои руки. Во всяком случае, он имел основания так считать. Но — увы. Семирукая может хихикать над ним. Змеемаг не способен сейчас расправиться с врагом и не может ждать, пока ситуация разрешится без него. Собственное тело торопит его, навязывает сроки. Остается единственный выход — в самом буквальном смысле этого слова.

— Хороший план, — прошелестел змеемаг, и все за столом подобрались, потому что его слова не были похвалой. — Хороший план, но мы не пойдем Путем праведников.

У Аннухи сквозь стиснутые зубы вырвался невнятный звук, и он ссутулился, пытаясь казаться меньше. Старик скривил губы в подобии недоброй улыбки. Собравшиеся замерли, ожидая его слов.

— Кто из вас знает про Путь грешников? — свистящим шепотом спросил Бенга.

Молодые маги не знали.

Вчера Орвель упросил Трину занять гостевые покои во дворце. Обнадеженный, он долго не мог уснуть, строил далеко идущие планы, спохватывался, обличал себя в глупости и снова принимался мечтать. Ночь была беспокойной, Орвель то и дело просыпался — ему казалось, что уже давно утро. Как ни странно, встал он бодрым и тотчас послал узнать, как там гостья, хорошо ли почивала и присоединится ли к нему за завтраком. Король Тарсинг совершенно забыл о неприятностях пребывания в зверином обличье, чего с ним прежде не случалось. И даже пропажа перстня отошла на второй план.

После завтрака Орвель, слегка робея, спросил, не согласится ли Трина зайти с ним в тронную залу, к родителям. Девушка согласилась. По дороге Орвель рассказал ей о проклятии, постигшем короля и королеву, когда ему было всего шестнадцать лет. Затем, чтобы не возвращаться второй раз к неприятным материям, он рассказал о родовом проклятье Тарсингов — тем более что прямо сейчас Трина наблюдала его в действии и ничуть не пугалась. И, не успев опомниться, Орвель обнаружил, что рассказывает девушке об исчезновении перстня. Слушая его, Трина все больше хмурилась. Заметив это, Орвель осекся.