— Я и сам спал, — буркнул Нисси.

— Ну так ты всю веселуху проспал! — заржал лодочник. Оказалось, вчера вечером повсюду на острове стали появляться девушки, крепко спящие в самых неподходящих местах. Причем вот только что никого не было, и вдруг лежит красотка. Народ было обрадовался и уже собирался это, ну как его… в общем, с девушками познакомиться, но тут прошел слух, что они на самом деле жабы. Зевающие. Пришлось из лодочного сарая устроить для них склад, потому что с жабами никто того, этого… знакомиться, в общем, не хотел. Мало ли что. Так вот, половину сарая уже заняли, и продолжают новых приносить, хотя сегодня уже поменьше. Складируют девок штабелями, а те не просыпаются. Много их на острове, жаб-то, кто ж их считал!

— Дела-а, — протянул Нисси. — Пойду посмотрю поближе.

— А пойди, пойди, — хохотнул лодочник. — Там есть на что посмотреть. Только издали. Почтальоны тебя в сарай не пустят.

Услышав про почтальонов, Нисси замешкался. И тут, некстати будь помянуты, двое почтальонов направились в их сторону. Набережная была почти пуста. Нисси лихорадочно перебирал варианты. Можно распрощаться с говорливым лодочником и быстро двинуться прочь… Заподозрят, догонят. Можно броситься бежать… Еще хуже. Наверняка поймают. Можно нанять лодку и сплавать к ненастоящей «Гордости Севера»… Денег нет.

Парнишка замер на месте. Почтальоны приближались. Какая-то нестыковка мешала Нисси, словно камешек в ботинке. Наконец он понял: его внутреннее чувство опасности молчало. Безымянный голос ничего не подсказывал. И Нисси решил рискнуть. Сжавшись, как пружина, он ждал, когда почтальоны поравняются с ним. Вот им осталось пройти десяток шагов… ближе, еще ближе…

Один из почтальонов, высокий северянин, на миг задержал на парнишке цепкий взгляд. Во взгляде ничего не отразилось. Второй даже не посмотрел в его сторону. Двое мужчин прошли мимо. Не обернулись. Ушли дальше.

— Эй, парень, очнись! Что с тобой?

Нисси вернулся в реальность. Оказалось, он не дышал. Воздух хлынул ему в ноздри — соленый, пропахший водорослями. В ушах зазвучали хриплые крики чаек. Небо было синим, солнце — ослепительно ярким, словно возвращенному миру добавили красок, громкости, всего.

— Живот заболел, — соврал Нисси.

Ему хотелось прыгать и вопить от радости. Он понял, почему молчало чутье. Почтальоны ищут мальчишку лет десяти, а не парня в полтора раза старше. Нисси мог сойти себе вчерашнему за старшего брата. Ищут не его. Его не ищут!

Он все-таки подпрыгнул пару раз. Захотелось сделать что-то хорошее дураку лодочнику, просто потому, что тот оказался рядом.

— Хочешь булочку? — предложил Нисси.

— Такую же, от какой у тебя живот болит? — подозрительно спросил лодочник.

Нисси не ответил. Вытаращив глаза, парнишка смотрел на залив. Булочку он машинально сунул в рот и стал жевать. Лодочник повернулся, глянул туда же, куда и Нисси, и в азарте рванул на груди рубаху.

— Ух, весело живем! — заорал он.

В бухту под всеми парусами стремительно входила «Гордость Севера». Корабль шел прямиком на свое призрачное подобие, словно непременно желал протаранить двойника.

Когда Трина сказала, что отправится на поиски капитана Кранджа, Орвель дор Тарсинг испытал смешанные чувства. С одной стороны, недаром говорят — ветер в карман не спрячешь. Трина свободна в своих поступках. С другой — он странно чувствовал себя, оставаясь не у дел, когда любимая летит разыскивать королевский артефакт. С третьей же стороны, из этого могла произойти большая польза. Поэтому король незаметно вздохнул и выпустил ладонь девушки из своей мохнатой лапы.

— И еще мне хочется немного развеяться, — призналась Трина. — Мне непривычно так долго оставаться человеком.

— Лети, любовь моя, — сказал Орвель.

Он снова не уследил, как девушка стала ветром. Превращение было мгновенным. Вот она стоит рядом с ним на балконе — белое платье, темные волосы, серьезные глаза, тронутые улыбкой губы. Женщина. Человек. А вот ее уже нет, и лишь легкий радостный смех то ли звучит, то ли чудится ему в звуках ветра. Порыв ветерка ерошит ему шерсть на загривке, шаловливым поцелуем касается лица… то есть звериной морды. Еще мгновение — и Орвель чувствует, что Трина улетела. В движении воздуха больше нет женской ласки. Надо ждать, пока она вернется.

В ожидании Трины король вызвал к себе Йемителми, обсудить новости. Новости, как и следовало ожидать, не радовали. Вчера вечером отдыхающие устроили беспорядки. Одни требовали немедленного отплытия с островов и никак не хотели понимать, что Охранное кольцо закрыто и покинуть архипелаг невозможно. Другие выясняли отношения с хозяевами арендованного жилья. Многие упились дармовым вином и буянили на улицах Бедельти, пока ночная гроза не разогнала их по домам. Отдельную партию в какофонии всеобщего безобразия сыграли зевающие жабы, они же спящие красавицы. Почему-то жабы не превратились в спящих девушек все одновременно, а появлялись время от времени в произвольных местах, и стоило немалых сил наладить их доставку на склад.