Воздух справа над ними сгустился в призрачный силуэт Ноорзвея. Чуть дальше обрисовалась столь же грандиозная фигура Харракуна. Ветры сурово хмурились. Они одновременно потянулись за чем-то невидимым, и в руках у могучих великанов оказалась тоненькая фигурка девушки, такой же воздушной, как они сами — только гораздо меньше размерами, как ребенок рядом со взрослыми.

— Трина! — закричал король, поняв, что происходит.

На дракона с его пассажирами братья-ветры обращали не больше внимания, чем на мошку, пока она не лезет в глаз.

Ноорзвей что-то возмущенно выговаривал Трине. Девушка гневно оправдывалась. Их речей не было слышно, смысл угадывался только по мимике. Харракун попытался примирить брата и сестру, на него набросились оба, тогда в ответ он нагрубил северному ветру и прикрикнул на сестричку. Трина что-то доказывала, бурно жестикулируя. Ноорзвей выпустил ее, Харракун ухватил покрепче, обнял, погладил по голове как маленькую девочку. Трина возмущенно рванулась. Южный ветер разжал объятия. Теперь ее перехватил Ноорзвей и принялся вещать, жестикулируя правой рукой. Харракун схватился за голову и заметался из стороны в сторону, наматывая на себя возникающие облака. В небе образовалась воронка. Запахло опасной грозовой свежестью. На глазах Орвеля, Йеми и Дрейка рождался смерч.

— Туда, к ним! — закричал Орвель, пытаясь движениями тела передать Дрейку нужный импульс.

Учитывая, что он был приклеен к шее дракона, получалось плохо, но Дрейк понял. А может быть, сам пришел к тому же выводу. Мощно работая крыльями, он устремился к призрачным фигурам ветров. Казалось, дракон достигнет их в несколько взмахов, но он летел и летел вверх, а воздушные исполины были все так же далеки. Ноорзвей и Трина продолжали свою пантомиму. Харракун ниже пояса обратился в воронку смерча, но продолжал размахивать руками и что-то кричать.

По-прежнему невозможно было понять слов. Орвель слышал дикие завывания ветра, стоны и свист, но не мог узнать, в чем упрекают братья его невесту. Он мог лишь догадываться, что старшие недовольны ее поведением. Она сопротивляется, но они сильнее. Что сделают братья с младшей сестрой? А он, король дор Тарсинг, не в силах вступиться за любимую. Для духов стихии он слишком ничтожен, чтобы его заметили, особенно здесь, в небесах.

— Трина… — простонал король.

Хобот смерча опустился ниже — дракону навстречу. Дрейк влетел в сумрачную трубу, стенки которой вращались с ужасной скоростью. Его подхватило и повлекло по спирали. Орвель почувствовал, что ему не хватает воздуха. Резко заболели уши. Он бросил взгляд на Йемителми, и почтальон ответил ему твердым взглядом, но смуглое лицо южанина было бледно-серым от ужаса.

Подъем длился несколько мгновений. Бешено кружась, они взлетели вверх по стенке вихря. В наивысшей точке Дрейк отчаянно забил крыльями, пытаясь вырваться наружу. Орвель уже мало что понимал, теряя сознание от нехватки воздуха. Дракону удалось. Он вылетел из призрачной фигуры Харракуна в районе пупка. К королю Тарсингу вернулись дыхание и способность воспринимать мир. Но сперва он не понял, что за призрачная громада движется им навстречу. И лишь когда пять призрачных столбов, пять гибких воздушных колонн бережно сомкнулись вокруг дракона, Орвель осознал истинную величину фигур, в которые воплотились ветры. Пять колонн были пятью пальцами руки его возлюбленной.

Держа дракона в кулачке, Трина задрала голову, чтобы посмотреть в лицо брату. Орвель тоже смотрел — снизу вверх, издалека, сквозь полупрозрачные пальцы. Трина казалась недоступна, словно горная вершина. Ноорзвей был еще дальше, и для него у короля уже не нашлось сравнения. И чувств больше не было. Масштабы трех ветров превзошли его человеческое разумение.

Трина заговорила, и по дрожи окружающего воздуха Орвель понял ее слова.

— Я давно не ребенок! — крикнула девушка брату. — И я выхожу замуж!

— За кого? — возмутился Ноорзвей, и, вторя ему, дико расхохотался Харракун:

— Ха! Кто он такой?!

— Человек! — прокричала Трина, потрясая кулачком. — Король Тарсинг! Я его люблю!

Орвель, стуча клыками от тряски, попытался понять, какие чувства испытывает к Трине в данный момент, но не понял. Все это было слишком… слишком… Просто слишком. Во всех отношениях.

— Где он, твой король? — проревел Харракун.

— Что он себе позволяет? — зарычал Ноорзвей.

— Здесь! — крикнула отчаянно Трина. — Мы летели на Монастырский остров! По важному делу! Отпустите нас!

Ноорзвей презрительно свистнул.

— Ты говоришь, что ты не ребенок, сестренка, — огорченно сказал он. — И не понимаешь, что твоя судьба важнее всего, что происходит на этих островах. Подумай, ты только подумай — это же люди! Обычные смертные.

Трина всхлипнула и разрыдалась.

— О, только не это! — простонал Харракун.

Ноорзвей молча провел рукой, сгребая облачные клочья в большое белое, пушистое облако. Облако он терпеливо протянул сестренке, как носовой платок.

— Держи.