Все противоречивые эмоции, стремления, сомнения и желания, вылились в поцелуй. И когда она ответила, он принял решение. Он почувствовал невыразимую нежность, когда поднял ее и стал укачивать на руках.

— Я хочу уберечь тебя от опасности, и мне все равно, если это раздражает тебя. — Он отнес ее в спальню, положил на кровать и начал раздевать. — Я сделаю все, что потребуется.

— Мне не нужно, чтобы ты присматривал за мной. — Она коснулась рукой его щеки. — Мне нужно, чтобы ты смотрел на меня.

— Мэлори, я смотрю на тебя с первой встречи, даже когда ты не со мной.

Она улыбнулась, выгнулась вверх, чтобы помочь ему снять с нее лишнюю одежду.

— Это звучит странно, но приятно. Ляг со мной.

Они были так близко друг к другу.

— Я чувствую себя очень защищенной прямо сейчас, и в данном случае это совсем не раздражает.

— Может, ты чувствуешь себя слишком защищенной. — Он легко скользнул кончиком пальца по холмику ее груди.

— Может быть. — Она вздохнула, когда он уткнулся носом во впадинку у ее шеи. — И этим тебе меня не испугать. Придется придумать что-то еще.

Он перекатился через нее, придавил ее своим телом и грабительски захватил ее губы.

— Ох. Вот это уже лучше, — сумела пробормотать она.

Она затрепетала, возбуждая этим его еще больше, ее кожа раскраснелась от внутреннего тепла. Он мог бы полностью погрузиться в нее, в ее вкус, в ее прикосновения. Он мог бы утонуть, потеряться в этом океане удовольствия.

Он был связан с ней. Возможно, даже раньше, чем встретил ее. Возможно ли, что все ошибки, которые он совершил, все повороты в его жизни, были лишь для того, чтобы привести его в это время, к этой женщине?

Может, у него никогда и не было выбора?

Она почувствовала его отстранение.

— Нет, не уходи, — умоляюще попросила она. — Позволь мне любить тебя. Мне нужно любить тебя.

Она обвила его руками, целуя, заставляя забыть обо всем. В этот момент она готова была забыть о гордости без всяких сомнений. Извиваясь под ним, она чувствовала его трепет.

Ласки рук. Прикосновения губ. Стоны и всхлипы во внезапно сгустившемся воздухе. Долгие, ленивые поцелуи, перерастающие во все более глубокие, заставляющие с алчностью хватать ртом воздух.

Сейчас он был с ней, соединенный в ритме, слишком примитивном, чтобы ему можно было сопротивляться. Его сердце готово было выскочить из груди, но этого все еще не было достаточно.

Он жаждал вобрать в себя до последней капли ее вкус, ее запах, полностью раствориться в этом ощущении бесконечной близости. Мягкая и податливая в один момент, секунду спустя она становилась напряженной, как сжатый кулак. Когда она со всхлипом выдыхала его имя, он думал, что сойдет с ума.

Она поднялась над ним. Вцепилась в его руки и вобрала его в себя, скользя медленно, очень медленно, доводя его до предела.

— Мэлори.

Она потрясла головой, наклонилась, чтобы коснуться его губ.

— Хочешь меня.

— Хочу.

— Тогда отдай себя мне. Смотри на меня.

Она выгнулась назад, провела руками вверх по своему телу, груди, запустила пальцы в волосы. И начала движение.

Жар опалил его, огненный порыв, парализовавший все его мускулы, обжегший до костей. Она возвышалась над ним, стройная и сильная, белая и золотая. Она окружала его, владела им. Ввергала в безумие.

Сила и страсть поглотили ее. Движения становились все быстрее, все жестче, пока в ее глазах все не смешалось. Живы — было ее единственной мыслью. Они живы. Кровь обжигала вены, яростными толчками проходя через сердце. Здоровый пот выступил на коже. Она чувствовала его вкус у себя во рту, его толчки в своем теле.

Это была жизнь.

Она цеплялась за это, цеплялась, даже когда триумф стал почти невыносимым. Пока их тела не выгнулись в последнем стремительном движении и не затихли.

Он приготовил суп. Наверняка мысль о нем у ее плиты с кастрюлей в руках позабавит ее, подумал Флинн. Он включил музыку, приглушил свет. Не для соблазнения, нет. Он просто отчаянно хотел, чтобы она расслабилась.

У него были вопросы, очень много вопросов по поводу ее сна. Часть его, считающая ответы на вопросы жизненной необходимостью, спорила в нем с той частью, что хотела спрятать ее в покое и безопасности на некоторое время.

— Я могу сбегать, взять какое-нибудь видео, — предложил он. — Мы можем просто расслабиться и побездельничать.

— Не надо никуда ходить. — Она теснее прижалась к нему на диване. — Тебе не нужно отвлекать меня, Флинн. В конце концов, нам придется об этом поговорить.

— Но не обязательно сейчас.

— Я думала, что журналист внутри тебя захочет раскопать все факты как можно быстрее.

— Так как Вестник пока не собирается печатать историю о кельтской мифологии в Долине, то нет никакой спешки.